— Выпьем, друг мой, за упокой души Георга фон Фрундсберга.
— Мой император, вот как раз он не погиб. Как мне донесли, он был ранен, лишился руки, но выжил. Его врачевала сама принцесса. Он у неё в плену. Как и многие рыцари, бароны и даже пара имперских князей. Это я не считаю простых наёмников. Вся артиллерия вместе с порохом и ядрами попали в руки Александры Комниной. И войсковая казна.
— Значит она была там?! — Больше не спрашивая, но утверждая произнёс император.
— Была.
— Что поляки? Они же тоже вторглись в пределы Московии?
— Поляки не стали дожидаться подхода русских войск и отошли назад в Польшу. При этом заявили, что были вынуждены так сделать, так как у них объявлено рушение, по нашему, это сбор всех сил против сарацинских варваров, что вторглись в Польшу со стороны Крыма.
— Ну да, так я и поверил. Просто испугались, узнав о разгроме Георга.
Маркграф кивнул и усмехнулся.
— Согласен, Ваше Величество. Князь Творовский решил не испытывать судьбу. Как мне донесли, он был шокирован разгромом наших войск. А как мне известно, Ян далеко не дурак.
— Скажи, друг мой, если бы поляки не ушли, Александра сумела бы их разгромить?
— Даже не сомневаюсь в этом. Она применила новую тактику. Сначала перешла в оборону, а потом измотав наши силы и посеяв хаос своей артиллерией, нанесла удар тяжёлой и легкой кавалерией. Но самое главное, это то, что она применила новые пушки. Более скорострельные, чем те, которые сейчас применяют в Европе. Более дальнобойные и ядра, которые взрываются в полёте над противником, осыпая его вот такими гостинцами. — Альбертин отцепил от пояса мешочек из бархата, развязал его и высыпал на стол металлические кругляши. — Они и наносят основной урон людям, лошадям. Есть ещё и другие ядра, что взрываются, ударившись о землю. И тоже разбрасывают вокруг себя такие вот, по сути, пули от мушкетов. Интенсивность огня очень высокая. Те, кому удалось спастись, говорят одно и тоже. Взрывы гремели у них над головами постоянно. До первых укреплений русских хорошо, если доходила половина баталии. Но и там сразу же получали в упор выстрел из роя таких пуль. Русские странно зовут их — картечью и шрапнелью.
— Значит, взрывающиеся ядра? Картечь и, как ты сказал?
— Шрапнель.
— Шрапнель. Скорострельные пушки?! Георг мне нужны такие пушки и эта картечь со шрапнелью. Надо достать образцы. Золота не жалеть на подкуп. Принцессу, если не получится захватить, уничтожить. Боюсь она нам попортит ещё крови.
— А что с золотом тамплиеров в таком случае? Ведь только она знает, где сокрыты остальные сокровища.
— Георг, если я первый из европейских монархов получу её пушки и вот эти ядра, то и так завладею сокровищами — золотом, землей и городами врагов моих.
— Я всё понял. Хорошо. Я пошлю людей в Москву.
В рабочий кабинет Юлия Второго, постучавшись зашел вице-канцлер, кардинал Систо Гара, который приходился понтифику племянником.
— Дядя, есть срочные новости. — Сообщил Систо.
— Говори, мальчик мой. — Юлий внимательно смотрел на родственника.
— Немецкий мясник, Георг фон Фрундсберг разбит. Вся его кровавая стая практически уничтожена.
— Какие хорошие новости. И кто оказался тем стратигом, кто умыл кровью этого безбожника?
— Руссы. Некий князь Воротынский Иоанн, стратиг Московского правителя Василия.
— Присаживайся, Систо. — Понтифик подождал, пока его племянник-кардинал займёт место в кресле напротив него. — Скажи, мой мальчик, а была ли там некая Александра Комнина?
Гара усмехнулся. И кивнул.
— Была. Византийская принцесса. Как сообщают наши шпионы, именно её пушки и стали залогом победы. Сам Георг попал к ней в плен.
— Пушки? Разве мясник не воевал против тех, у кого были пушки?
— Воевал. Но у этой Комниной, пушки оказались другие. Более скорострельные и более дальнобойные. По сути, это она смешала с землёй баталии пикинеров мясника, его ударную силу.
— Какая интересная женщина, эта византийка. А ведь это плохо, Систо.
— Почему плохо?
— Потому, что женщина не должна командовать войсками и брать в руки оружие. Она должна делать то, что определенно ей самим Господом, то есть прилепиться к мужу своему, вести дом, рожать детей.
— Не всегда бывает так, дядя. Вспомните французскую деву, Жанну. Фактически, она спасла Францию.
— Вот именно. И чем всё закончилось? Святой трибунал отправил её на костёр. Носить мужскую одежду, это грех и ересь.
— Московский правитель придерживается другого мнения. Тем более, он не добропорядочный католик, а схизматик. Но разгром мясника, нам на руку, дядя.