— Не вырастет, не бойся. Есть кадетский корпус. Вышколим их там. Главное, сама заднюю не включай. Поняла?
— Поняла. Не включу.
— Лен, а что ты так насчёт мажоров? Сама то разве не за мажора замуж вышла? Боярский сын, высшая лига.
— Сань, я тебя умоляю. Какой Вася мажор? Ты на его руки посмотри? Там мозоли от рукояти меча или сабли. Тело литое, не на стероидах, а потому, что гоняли его, как сидорову козу. Даже вспомни, при каких обстоятельствах мы с ними познакомились? Они же готовились умереть, но не попасть в полон. Для них это потеря чести. А наши мажоры на это способны? Нет. Они сразу о своих правах верещать начинают, как крысы, папиков своих напрягают и адвокатам звонить начинают. Одним словом, гнильё конченное. Да что с них взять, лавочники и торгаши, ублюдки. А здесь другое. Здесь нет адвокатов, этого понятия здесь даже не знают. Да ты и сама в курсе. Ваня твой, на мажора похож? Воин. Ни один раз в глаза смерти смотрел. Настоящие мужчины. За что я Васю и люблю. Другого мне не надо. А как он на меня смотрит? Ты наших мужиков посмотри? Ребёнка родила, не дай бог потолстела. Ужас. Ты же, блядь, должна выглядеть, как на обложке глянцевого журнала, иначе трындец. А тут другое. Родила, умница. Род продолжила. Толще стала, наоборот хорошо. Правда я толще становится не собираюсь, но всё же. У меня грудь увеличилась, так для него это счастье. В зад меня целовал. В ягодицы. «Леночка моя сладкая. Спасибо тебе за сына, Любая моя». На руках готов таскать. Прикинь? Тут я плотника позвала. Сказала, чтобы перекладину сделал для ног. Всё рассказала, что хочу. Сделал. Я потом ноги сунула туда и давай пресс качать. Тут маман заходит, смотрит на меня вытаращим глаза: «Елена, ты что делаешь?»
А я сама в трусах и лифе. Качаю пресс. Говорю:
— Матушка, привожу себя в норму. У меня кожа повисла на животе, надо в норму прийти. Вновь стать стройной, как до родов. Маман зависла. Потом рот ладонью прикрыла, говорит: «Совсем девки с ума посходили!» и вышла. Залетает Вася. Глаза дикие: «Елена ты что удумала???» Я ему спокойно отвечаю: Вась, а что такое? — Продолжаю качать пресс. Он: «Как что такое, ты чего делаешь? Мужней жене это не вместно». Прикинь, Сань???
— А что вместно мужней жене??
— А я знаю, что мужней жене вместно? Наверное сидеть возле окошка, да вышивать и толстеть.
— Ладно, Лен, пошли в баню.
Глава 20
Хорошо в бане попарились. Фрося, ещё две девушки были со мной. Лена сильно не парилась. Она чуть-чуть посидела и ушла. Сказала, что ей не рекомендуется кипятить молоко. А то по милости некоторых, ей приходится кормить двоих, хорошо кушающих мужчин. У которых аппетиты растут не по дням, а по часам. Фрося и девчонки ничего не поняли из Лениного спича, но это не страшно, главное я поняла. Она всё ещё обижалась на меня. Ведь мне пришлось перетянуть грудь, когда уходила в поход. Напарившись, я вышла в предбанник. Сидела, завернувшись в простынь. Опёрлась на стенку, закрыла глаза. Никаких мыслей. Полный космос. Даже не сразу услышала Ленку, которая устроилась рядом со мной.
— А? Что?
— Ты что, уснула? — Она смотрела на меня удивлённо.
— Просто расслабилась. Знаешь, сейчас бы массаж.
— Извини, твой персональный массажист на Дону. — Елена усмехнулась.
— Да, Ванечка там. Научила его массажу, привыкла, а теперь мне этого не хватает.
— Ну ничего, ты же собралась к нему ехать? Вот и сделает там тебе массаж. Как снаружи и внутри.
— Да, точно.
— Сань, скажи, тут папан говорил, что Государь тебе генерала дал. Правда, что ли?
— Правда.
— Так ты теперь генеральша?
— Нет. Я — генерал. Генеральша, это жена генерала.
— Сань, а муж генерала, кто будет? Мой женераль? — Она засмеялась. Я тоже. — Сань, а завтра ты идёшь на пир?
— Придётся. Хотя желания большого нет. Да там, только обжиралово и пьянка. Ничего интересного. Поверь, Лен, дискотеки там явно не будет. Даже бальных танцев.
— Это уж точно. Расслабона под зажигательный танец ожидать не стоит. Сань, а скажи, а правда, что там над полем боя лик Христа был?
— О Господи! И ты туда же? Лена, я лично ничего не видела.
— Правда?
— Правда.
— Ну вот, а я то думала, а вдруг правда? И ты святой станешь.
— Чего? — Вот что я меньше всего ожидала, так это стать святой. — Ты чего, Лен?