— Понимаю.
Ульрих уехал назад. С собой забрал несколько своих ландскнехтов, которые остались живы и попали в плен. В пограничной крепости Вяземских им отдали четыре пушки и ливонских пушкарей, которые со времени, как попали ко мне после штурма замка, так и оставались у Вяземских. Барон прибыл во время, так как один из баронов обратился к ландмейстеру Ордена с прошением, о передачи замка ему. Ульрих успел раньше того барона попасть в свой, а точнее уже мой замок, на один день раньше. Тут же установил орудия на те места, где они стояли до захвата и пригрозил своему соседу тотальной войной! Он отправил мне послание с просьбой разрешить нанять на часть денег, которые я ему дала для выкупа людей для меня, ещё ландскнехтов. Я ему разрешила. Так у меня появился свой форпост в Ливонии. Своего рода плацдарм. Кошмарить местных аборигенов я ему категорично запретила. Мне нужно было абсолютно лояльное население.
В ноябре мы запустили конвектор. Да-да. Причём идея была Елены. Я об этом даже не думала и даже не знала что есть такой способ получения стали. Как-то ещё в августе, зашла в её лабораторию. Она что-то выговаривала Маркусу, угрожая натянуть ему глаз на задницу. Он что-то опять нахичил, истратив дорогие компоненты, при этом его химия оказалась отрицательной в плане результативности. Маркус пытался возражать и защищаться:
— Принцесса Елена, но Ваше Высочество сами говорили мне про опыт.
— Какой опыт, Маркус?
— И опыт сын ошибок трудных и гений парадоксов друг! Я набираюсь опыта, через тернии ошибок и неудач, чтобы стать гением!
— Маркус! — Завопила Елена. — Заткнись! Сволочь такая. Гений хренов! Или я тебя на конюшню отправлю, чтобы тебе, француз сраный, плетей врезали!
— Вынужден с Вами не согласится, Ваше Императорское Высочество. Я не француз, я фламандец. И ещё я дворянин. А дворян нельзя пороть, люди не поймут. — Говоря это, прохиндей пытался держаться, как можно дальше от разъярённой Елены.
— Что?! — Закричала Елена и Маркус поспешил покинуть бегом лабораторию. — Мерзавец какой! — Высказала моя подруга, вслед убежавшему фламандцу.
Глядя на Елену я улыбалась.
— Тебе смешно, Саня? — Ленка была недовольная.
— Я смотрю, дорогая, у вас тут весело. Маркус чудит?
— Ага, цирк каждый божий день! Чудит это слабо сказано, Саша. — Ленка села за стол и горестно, по бабьи вздохнула. Я села рядом.
— Ты чего, Лен, так вздыхаешь?
— Сань, задолбалась я уже. Здесь крутишься, плюс два цеха, там присмотреть, чтобы не накосячили и не взлетело тут всё на воздух. Чтобы с кислотой аккуратно работали, не обожглись и не изуродовали себя. В Корпусе с кадетами твоими занятия. Да ещё дети на мне, Саня! У меня в последнее время даже на секс с Васей сил нет уже. Он молчит конечно, но как долго молодой мужик молчать будет? Мне бы отпуск, хоть на две недельки.
— Ну, предположим не ты одна задолбалась и хочешь отпуска. Я бы тоже не отказалась на две-три недельки уехать в Сочи к морю. Полежать на песочке в купальнике. Посидеть в летнем кафе вечерком. У меня ведь, как и у тебя, Лена, занятия с кадетами в классах. По мимо этого ещё дополнительные занятия с особой группой. А так же со своими сержантами. Плюс работа с оружейниками, с итальянцами, над линзами. Мне микроскоп, как воздух нужен. Встречи с Великим князем и Митрополитом каждый день, да через день. Да ещё госпиталь на мне. А болящих меньше не становится, прикинь, Лена. Наоборот больше! Прут, как сумасшедшие. Кстати, занятия ещё и по медицине со своими медиками. У меня сейчас в госпитале лежит шесть, Лена, ШЕСТЬ высокородных. При этом четверо, долбанные интуристы. Одна из них дочь польского князя. Есть ещё грёбанный маркиз и два графа, оба приходятся родственниками королей.