Вячеслав, тем временем, молча разделся и залез в свою кровать, которая здесь тоже стояла. Сын лёг на бочок и смотрел на меня. Я кивнула ему, улыбаясь. Потом посмотрела на Дашеньку. Девочка сосала соску и смотрела на меня своими большими темно-карими глазами. Я вновь тихо запела:
Дети постепенно уснули. Я тихо, на цыпочках вышла из детской и прикрыла дверь. В коридоре стояли двое вооружённых стражников из личной охраны Великого Князя. Я посмотрела на них, прижала палец к губам. Они оба кивнули мне. Тут же находились мамки и няньки, как таких называли. Им я покачала отрицательно головой.
— Дети спят. Пусть спят. Идите в покои. Ждите там. Ты, — я указала на совсем молодую девушку, чью-то боярскую дочь, — зайди в комнату, только тихо и побудь с ними. Как проснуться, пусть их покормят.
— А ты, матушка-царевна? — Спросила меня старшая над всем этим кагалом, боярыня Морозова, Агафья Гордеевна, сестра моей свекрови. Это я полгода назад, сменила весь бывший придворный штат Соломонии. Набрала новых, от греха подальше. И старшей попросила стать именно Агафью Гордеевну, сестру моей свекрови. Она была вдова, имела троих детей, уже взрослых. Два сына и дочь. Дочь была замужем за служивым дворянином. Агафья, не смотря на то, что имелись и свои внуки, с радостью согласилась быть в Кремле при дочери Великого Князя. А заодно присматривала и за Вячеславом и за Андреем, Ленкиным сыном, когда я их привозила в Кремль. Сегодня со мной поехал только Вячеслав. Теперь я фактически жила на два дома. И с маленькой Дашей, дочерью Василия надо было быть и с сыном у Вяземских. А ещё Корпус был на мне, пушки. Ну ладно с пушками и ружьями мне очень помогал Пётр Фрязин и Борис. Они изготавливали их, дорабатывали. Испытывали. Хорошо свекровь мне помогала. Все хозяйство Корпуса было на ней. Я даже для неё учредила отдельный чин — главный интендант Корпуса. У меня здесь, в Кремле, был свой рабочий кабинет. Василий мне выделил комнату. Я заказала стол у столяров, стулья, полки и шкаф. Кроме этого, в Кремле у меня имелась и спальная, где я иногда ночевала, если допоздна работала с документами или занималась Дашенькой.
— А я в свой кабинет. Мне ещё поработать нужно.
Прошла к себе в апартаменты. Села за стол. Стала вспоминать…
Вернувшись в Москву, я подала списки кадетов, воинов, дворян и бояр для награждения нашими новыми наградами. Кадеты и простые воины, в том числе из ополчения, я специально узнавала имена тех, кто прикрывал кадетов в редутах, кто встал насмерть в третьей линии обороны и сдерживал врага до того, как им в тыл не ударила наша кавалерия под предводительством Урусобы, награждались медалями за отвагу и Георгиевскими крестами. Командиры сотен и тысячники, награждались орденами мужества. Не все. Несмотря ни на что, но отбирались самые отличившиеся. На всё про всё ушло две недели. Ополчение уже вернулось по домам. Спустя две недели, когда согласование награждённых было законченно, Великий Князь подписал наградные листы и грамоты, каждому награждаемому отдельно, я отправила гонцов для сбора тех из ополчения, кого должны были наградить, а так же за родственниками тех, кого награждали посмертно. Корпус выдвигался к месту награждения в полном составе. Исключение — те кадеты, кто находился на излечении в госпитале и не мог присутствовать. Этих я планировала наградить отдельно, прямо там в лечебнице.