— За проявленное мужество в бою, за доблесть и стойкость, волей и указом Государя всея Руси, Великого Князя Василия Иоановича, кадет Васильчиков Иван награждаешься георгиевским серебряным крестом четвёртой степени. — Взяла крест и прицепила Ивану на грудь. — Ваня, всего четыре степени таких крестов. У тебя сейчас самый низший, четвёртой степени. Но именно с этой степени начинается награждение георгиевскими крестами. И я верю в то, что ты заслужишь георгиевские кресты третьей, второй и первой степени, и станешь полным Георгиевским кавалером, что будет считаться особой доблестью. У тебя ещё будут награды и даже ордена. Но эта награда самая твоя первая. А значит самая ценная, помни это, кадет. Носи этот крест с гордостью. Ты его заслужил. — Я вручила ему грамоту. — Вот грамота, Иван. Подписана самим Государём и печать Великокняжеская стоит о том, что ты носишь эту награду по заслугам. — Так же передала ему и кожаный кошель в виде мешочка с монетами. — Это премия, что полагается к награде. — Я улыбнулась.
…Среди тех, кто смотрел за разворачивающимся действием была и княжеская чета Васильчиковых. Они хоть и не находились в свите Государя, но были рядом. Княгиня Васильчикова, глядя на сына, приложила платок к глазам.
— Сыночек мой, ненаглядный. — Проговорила она. Сам князь крепился. И в тоже время он был очень горд.
— Смотри, княже Володимер, каков сынок то у тебя, орёл! Самого первого награждают. — Сказал князю боярин Плещеев, стоявший рядом.
— А как ещё боярин, Михаил? Не посрамил фамилию свою. Был отроком, стал мужем. Воин. У нас все в роду такие. — Князь Владимир гордо поднял голову в собольей шапке…
Иван смотрел на меня преданными глазами. Приложил правую руку к виску:
— Служу Государю, вере православной и Отечеству. — Громко ответил он. Держа грамоту и кошель с деньгами, развернулся чётко, как по уставу и вернулся в строй. Потом были другие награждения, в том числе я вручала награды погибших их родным. Сначала Василий не понимал, зачем? Но я сумела убедить его, что так тоже нужно. Запомнилась одна вдова. Её звали Прасковья. Когда я назвала имя и отчество её мужа, а так же место откуда он, сначала никто не вышел. В это время фамилии простые люди ещё не имели. Достаточно было назвать имя, отчество и дело, которым он занимался или место, где он проживал. Я опять назвала имя, отчество, чей он сын, и место откуда он. Наконец, из толпы родичей погибших, которые были приглашены на Красную площадь, какой-то отрок вывел за руку женщину. Она шла за подростком и крестилась. Мальчишка подвёл её. Они поклонились мне в пояс.
— Матушка Царевна, вот Прасковья, жёнка Кузьмы, о котором ты говоришь.