— Царевна! — Услышала я. Посмотрела в сторону кушетки. Гриша соскочил с лежака, грохнулся на колени. — Прости меня, заснул я.
— Встань немедленно. Ты кадет Корпуса. Никогда не смей становится на колени. На коленях ты можешь стоять только перед образом Господа или Пресвятой Богородицы, а ещё своей матери. Перед всеми остальными ты можешь приклонить только одно колено. И то в ограниченных случаях. Когда произносишь слова присяги, то есть воинской клятвы, целуешь при этом библию и знамя Корпуса. Моешь преклонить колено, перед павшими. Передо Государём нашим и передо мной. Понял?
Он вскочил на ноги.
— Понял, Царевна-матушка… Госпожа генерал-майор…
— Правильно, хотя забыл сказать Ваше высоко превосходительство. Но это ладно, научишься ещё. Я вижу, ты закончил.
— Да, Царевна… Ваше высоко превосходительство, госпожа генерал-майор. Закончил.
— Молодец. Я довольна. Ты справился. Сейчас тебя отведут в одну особую казарму, не в ту, где все остальные кадеты. В ней ты и будешь жить. Никто не должен знать чем ты занимаешься, даже твои соседи по казарме. Ты меня хорошо понял?
— Да. Никто не будет знать, чем я занимаюсь. Клянусь.
В этот момент в кабинет постучались. Я убрала свиток, письмо и все остальные бумаги, на которых тренировался Григорий в специальный ларь, вмонтированный в стену, и закрыла его на замок.
— Войдите.
В кабинет зашёл Никифор.
— Царевна Александра, там гонец из Кремля. Государь тебя видеть хочет.
— Я сейчас. Никиша, отведи Григория в особую казарму.
— К этим?
— К этим, к этим. В мужскую половину.
— Слушаюсь. Пошли. — Велел палатин новому члену команды. Григорий посмотрел на меня. Я кивнула ему. Вышла вслед за ними, закрыла кабинет. Сняла стражу. Около штаба меня ждал личный гонец Василий. Он поклонился мне.
— Государь хочет видеть тебя Царевна Александра Вячеславовна.
— Поехали. — Вскочила на коня. Со мной поехали трое палатинов. На КП нас ждали три десятка княжьих конных из людей Кобылы.
Доскакали до Кремля. Охрана, как и мои палатины остались ждать около Красного крыльца Грановитой палаты. Я быстро прошла к апартаментам Василия. Передо мной почти бегом бежал сопровождающий, хотя мне, по сути, он был не нужен, но этого требовал так называемый дворцовый протокол, хотя таких слов тут ещё не знали, говорили проще, чтоб не было потери чести и по покону предков. Возле апартаментов стоял боярин Фёдор.
— Царевна, Государь ждёт тебя. — Сказал он и открыл дверь. Я кивнула ему, поблагодарив. От меня не убудет, а боярину всё же приятно.
Василий стоял оперевшись обеими руками на стол, на котором была расстелена карта юга Московской Руси. При моём появлении, он выпрямился и повернувшись ко мне, шагнул на встречу. На устах улыбка. Обнял. Я тоже улыбалась, глядя на него.
— Что-то случилось, Василий?
— Просто соскучился по тебе. — накрыл мои губы своими. Прижал к себе теснее. Я ответила ему на поцелуй, высвободив свои руки из его захвата и обняла его за шею. Стояли с ним и целовались. Он стал ощупывать мой зад. Оторвавшись от его губ, тихо сказала.
— Любый мой, подождать не можешь? — Хотя сама стала дышать чаще. В груди нарастало сладостное чувство, растекаясь по телу и концентрируясь внизу живота. Мне стало даже жарко.
— Трудно сдержаться, Сашенька. Седьмица до венчания. Целая вечность.
— И всё же, Государь, надо потерпеть. Не позорь меня, прошу тебя. И я обещаю, что ты получишь рай.
— Обещаешь?
— Обещаю. Я сама жду этого дня, а ещё больше ночи.
— Хорошо. Извини меня. Как вижу тебя, так… Ничего поделать с собой не могу.
— Седьмица это совсем немного, Василий. Не успеешь оглянуться, как дни пронесутся быстрыми скакунами.
— А у тебя готово венчальные одежды?
— Готовы. Тебе очень понравятся. И не только они.
— А что ещё?
— То, что под ними. Но это ты увидишь в опочивальне.