Принцесса передала свиток писцу, он его ловко запаковал в цилиндрический футляр. Орденцев сопроводили в помещение, которое руссы называли столовая. Там были накрыты столы. Представитель магистра с тоской оглядел стол. Потом махнув рукой, сел на лавку. Хоть поесть от души можно. Тем более, разносолов хватало.
— Не стесняйтесь, господа, — улыбаясь сказала принцесса, — ешьте и ни в чём себе не отказывайте. Банкет за счёт заведения.
Сама тоже села за стол. Грациозно кушала, делала изящные глотки из золотого кубка, куда ей налили французского вина, как и всем остальным. Правда в отличии от принцессы, кубки у всех остальных были не золотые, а серебряные.
— Ваше Императорское Высочество, — обратился старший посольства к принцесса во время трапезы, — а можно ли нам забрать с собой и те бумаги, где Вы делали математические расчёты.
— Можно. Для вас, мне ничего не жаль.
Когда представители магистра насытились, им вручили листы, на которых Багрянородная делала математические выкладки. Старший посольства выпросил ещё и счёты. Они долго торговались с принцессой. В итоге, заплатили не 10 талеров серебром, а пять. За меньше принцесса категорически отказалась отдавать. Плюс не стала брать с них НДС. Под конец, даже сказала отдавая счёты, что первый раз встречается с такими скупердяями из числа рыцарей, которые готовы собачиться за каждый пфенинг.
Когда Орденцы покинули территорию Корпуса, помощник представителя Магистра спросил:
— Генрих, скажи мне, что это было?
— Я сам ничего не понимаю, брат мой. Мы приехали за тем, чтобы возвратить украденное у нас, а уезжаем, подписав долговую бумагу на 30 тысяч талеров серебром!
— Магистр за это по голове не погладит. Мы можем отказаться от выполнения требований этого долгового документа.
— Не думаю, что это будет верным решением.
— Почему, Генрих? Тем более, долговое обязательство было заключено не с Великим Князем, а с принцессой.
— Ты так ещё ничего и не понял?
— Что именно?
— Нападение на земли Ордена, было организованно именно принцессой. Проклятая византийка с её византийским коварством. Мы, конечно, можем сказать, что заключенный договор нелегитимен. Вот только каковы будут последствия этого? Как бы не пришлось заплатить вдвое, если не втрое больше. Её отряды хозяйничаю на нашей земле, как у себя дома. Ты же не захочешь, друг мой, проснуться в одно очень не хорошее утро у себя в постели и узнать, что твой замок уже захвачен, а руссы ладят петлю на разбитых воротах, для того, чтобы подвесить тебя за шею или за ноги? А в самом замке уже идёт тотальный грабёж. Она сказала, что не пересматривает условий договора и ценит тех, кто эти условия выполняет. Это был очень ясный намёк, что попытка отказаться от выполнения, может иметь самые серьёзные последствия.
— Но где мы возьмём 30 тысяч талеров серебром?
— Я не знаю. Я не зря попросил Комнину отдать мне её математические расчёты. Надо будет передать их Кёльнский университет или в университет в Лейпциге. Пусть магистры математики проверят их. Если найдут ошибки в математических расчётах, то на этом основании можно будет опротестовать подписанный нами долговой документ. В любых иных случаях, Цесаревна может посчитать это личным оскорблением. А становится её личным врагом, ни у меня, и, надеюсь, у тебя, друг мой, желания нет?
— Господи упаси. — Помощник представителя перекрестился.
— Вот видишь. А то, что это именно её люди были, подтверждается тем, что на последок она мне сказала, что можно договорится об отсрочке. Но для этого Магистр не должен тревожить и вообще трогать ландсгерра фон Деница. У неё якобы с ним заключён некий договор. Тем самым давая понять, что любой кто попытается завладеть замком Ульриха и его землями долго не проживёт.
Некоторое время они ехали молча. Помощник посмотрел на старшего товарища по Ордену.
— Генрих, я вот о чём подумал…
— О чём, Клаус?
— Если бы Орден смог заполучить принцессу, то у него появился бы второй шанс. Ты же понимаешь, что мы слабеем, всё больше и больше. Орден уже не тот, каким был каких-то пятьдесят или даже двадцать лет назад.
— Что ты имеешь в виду под словами заполучить Цесаревну? Полонить её? Даже не думай.
— Нет, не полонить. Посмотри, как она ведёт дела. Принцесса умна, хитра, коварна.
— Конечно, Клаус. Она же византийка. А византийское коварство до сих пор является притчей во языцах, даже не смотря, что самой Византии давно уже нет.