— Сань, что за иероглифы?
— Не иероглифы, а руны, Лена.
— Да плевать, как они называются. И как ты хочешь нам их нанести?
— Руны простые. Одна в виде квадрата, поставленного на один из углов. Вторая в виде стрелки.
— Сань, чем их наносить и где?
— Наносить иголкой. А где?.. Так между лопаток, ближе к основанию шеи.
Я встала. Взяла иглу. Намотала на её конец нить.
— Лен, иди сюда, садись на мою пастель.
— Саша, ты уверена?
— Уверена. Иначе нам ни как нельзя. Слово сказано, а оно не воробей, вылетит не поймаешь. Чего боишься? У тебя и так есть татуировка на теле.
— Моя татуировка Васе известна, вплоть до каждой чёрточки. А тут новая.
— Ну и что. Давай, дверь закрой на засов и сарафан скидывай. — Недовольно ворча, Елена закрыла дверь, потом через голову сняла сарафан, оставшись в нательной длинной рубашке. — Рубашку тоже скидывай. — Сняла, оставшись в трусиках и лифчике.
— Трусы тоже снимать?
— Трусы можешь оставить. Я тебе не интимную татушку на заднице делаю. Иди сюда, садись.
Я взяла иглу. Тату решила делать самым простым способом, которым во все времена делали татуировки уголовники в тюрьмах. Поставила рядом с собой чернила. Потом гусиным пером, макая его в чернильницу, начертила обе руны на теле Елены. После, макая в чернила, начала наносить татуировку. Ленка повизгивала, но держалась. Сначала тонкой линией отработала одну руну. Потом вторую. У Елены стала проступать кровь. Я аккуратно промокала ей место татуировки кусочком бинта.
— Сань, долго ещё?
— Терпи. У меня не набивочная машина.
Повторила контуры рун по второму кругу. Решила, что этого достаточно. Нам не до эстетики здесь. Руны видны и ладно.
— Всё, Лен. — Она оглянулась. В глазах слёзы, нижняя губа закушена. Обняла её. — Всё Лен, всё закончилось. Теперь тебе надо будет сделать мне тоже самое.
С помощью двух зеркал, одно у нас с Еленой было своё, второе, настоящее венецианское, тоже небольшое мне притащили мои кадеты после грабежа замка одного сильно ушлого ландсгерра, который попытался отжать замок и земли Ульриха, за что и поплатился, я показала Елене, где нужно наносить тату. Всё рассказала. Елена, глядя на рисунок на бумаге, сначала нарисовала мне руны. Нить на игле я сменила. Лена начала делать мне татушки. Я сидела и терпела.
— Плотнее коли, Лен. — Говорила ей.
— Сама знаю. Сань, сиди ровнее.
Наконец, пройдясь по второму разу по контурам рун, Елена отложила иглу. Аккуратно промокнула мне место, где наносила татуировки.
— Сань, всё. Конечно, не как в тату-салоне, но вроде бы нормально.
Наложив тампоны на место татуировок, закрепили их с помощью бинта. У обеих. Потом надели нательные рубахи.
— Лена, ты без рубашки перед маман и вообще перед кем-нибудь не светись. Благо твоего Васи нет.
— Сама знаю. — Елена стала наблюдать, как я одеваюсь. — Сань, а ты куда это на ночь глядя?
— В Корпус. Дело надо одно сделать.
— А до утра подождать не может?
— Не может. У нас времени и так нет. Завтра, край послезавтра Государь даст согласие на мою коронацию. А мне нужно подготовить документальное подтверждение, что мы с тобой эти самые, Нибелунги по женской линии.
— Пипец, Сань. Мало нам Комниных, так ещё и Нибелунги, тоже мне, прЫнцессы, истинные арийки, характер нордический, пользуются уважением камрадов по партии. Как ты говоришь, черепа у нас правильные.
— Конечно правильные. — Мы обе засмеялись.
— Ой, Сань, что-то боюсь я.
— А ты не бойся. Наглость второе счастье, она города берёт. Зато никто не осмелится перед нами пальцы гнуть. Всё, Лен, я ушла.
Гриша ждал меня возле штаба. Завела его в свой кабинет. Закрылась.
— Показывай, что купил?
Гриша вытащил из суммы аж четыре пергамента. Все они были старые. У двух даже кое-где дырки были.
— Царевна, на меня смотрели там, как на убогого, когда я эти пергаменты торговал. Предлагали новые, чистые без текста.
— Новые нам не нужны. Так, ну-ка, вот этот.
Я взяла в руки один из четырёх. Пергамент был без текста, хотя раньше он здесь точно имелся, но сейчас его стёрли, зачистили. Я знала, что так делали. Прежний текст счищали, чтобы нанести новый. Вот и здесь так же было. Только по какой-то причине новый текст не нанесли. Может быть как раз из-за ветхости самого пергамента. В паре мест пергамент был протёрт до дыр. Нормально. Я села за стол, положила перед собой лист бумаги, взяла гусиное перо.