— Спишь, Матвей?
— Царевна?!!!
— Царевна, царевна. Одевайся. Есть работа. Давай, я жду тебя.
Плотник оделся быстро. Прошли с ним в столярную мастерскую, которую сделали ещё когда клали казармы. Зажгли свечи. Положила перед плотником рисунок.
— Мне надо вот это вырезать. На дощечке. — Я указала ему размеры. — Сколько тебе надо времени, чтобы сделать?
— До утра сделаю, Царевна.
— Делай. Я поставлю у твоих дверей кадета. Он посторожит, чтобы никто тебе не мешал. Понятно?
— Понятно, матушка. — На матушку я уже не реагировала, даже если мне это говорил мужчина вдвое меня старше.
— И ещё, Матвей. О том что ты делаешь, никому ни слова. Понятно? Иначе это будет считаться воровством и умышлением против Великого Государя. А это дыба и плаха.
— Я всё понял, Царевна-матушка. Никому ничего не скажу, вот истинный крест. — Плотник перекрестился.
— Хорошо. Работай.
Мы вышли из мастерской.
— Айно, Иди сейчас в казарму, пошли сюда к дверям мастерской кадета. Любого. Пусть стоит, внутрь не заходит. Караулит. Никого пускать туда не надо. Как только плотник сделает то, что мне надо, пусть завернёт в тряпку и отдаст кадету, а кадет сразу же принесёт тебе. Ты же передашь уже мне. Тряпку не разворачивать. Понятно?
— Да, Царевна. Тогда разреши, я сам постою здесь.
— Уверен?
— Да.
— Хорошо. Я поеду в терем. Буду до утра там. Потом в штабе.
Вернулась к штабу, села на коня и вернулась в сопровождении десятка ратников на подворье. Посмотрела на часы. Время половина второго ночи. Все спят. И мне пора. Хоть немного посплю.
Утром встала, когда солнышко ещё только стало вставать. Потянулась. Легла на пол и стала делать зарядку. Лёжа на спине, поднимала ноги под углом, качая пресс. В этот момент ко мне зашла Ленка. Смотрела на меня удивлённо.
— Сань, ты чего делаешь?
— Забыла, что мы делали, будучи в олимпийском резерве?
— Это когда было? В другой жизни.
— Какая разница. Ложись, качай пресс, а то живот себе отрастишь.
— Живот я себе и так отращу. С таким активным супругом. Мне кажется, что я опять беременна, Сань.
— Тошнит?
— Нет.
— Задержка?
— Пока нет. Всё в пределах допустимого.
— Тогда что ты паришься, подруга?
— Мне сны снятся, где я на руках девочку маленькую держу.
— М-да, Лен! Теперь уже по снам определяем, беременна или нет. Замечательно!
— Знаешь, Саня. Я уже скоро во всё, что хочешь поверю.
Но Ленка всё же легла рядом со мной и начала тоже качать пресс. В этот момент в горницу зашла маман. Вытаращилась на нас. Перекрестилась. Ну а как хотите? Две молодые невестки, лежат рядышком на полу и задрав подолы ночных рубах, поднимают голые ноги в верх. Так и до бесстыдства, позора и блуда недалеко.
— Вы чего делаете?
— Утреннюю зарядку, матушка. — Ответила Ленка подняв ноги вверх под прямым углом. — Чтобы стройнее быть и мужу больше нравится.
— Свят, свят. Прости Господи. Ляксандра, там один из твоих прибежал, принёс что-то, в тряпку завернутое. В руки никому не даёт. Сказал только тебе лично.
— Спасибо, матушка. — Я села на задницу. Пора заканчивать с зарядкой. — Скажите ему, чтобы подождал там. Я сейчас оденусь и выйду. Лен, завязывай, ноги задирать к потолку.
— Сама сказала, пресс качать.
— Всё, покачали. Вставай, давай одеваться.
Мы умылись с Леной. Потом она ушла к себе, я стала одеваться. Всё как обычно. Нательная короткая рубашка, до середины бёдер. Штаны, облегающие с лампасами, чёрные сапоги-ботфорты и китель. Свою так называемую чобу, я уже не называла чобой, а стала просто называть кителем. Да, мой китель был не совсем обычный, красного цвета, до колен. Но с двумя рядами золотых пуговиц с изображением двуглавого орла, воротником-стойкой, с узором в виде дубовых листьев, выполненных золотыми нитями. На плечах такие же погоны, вышитые золотом. На голове белый платок, укрывающий мои волосы, сверху либо кубанка с красным верхом, либо кивер. Но в основном носила кубанку. Она была более удобной. На руках белые перчатки. Спустилась вниз. Там меня ждал Айно. Передал сверток.