— Спасибо, Айно. Можешь идти, отдыхать до обеда.
Подождала когда он выйдет. Развернула тряпицу. Увидев изделие, улыбнулась. Хороший плотник. Завтракать не стала, уехала сразу в Корпус. Там позавтракала в столовой. Прошла в штаб. Гриша, как обычно, спал на кушетке. Я посмотрела свиток. Очень даже хорошо! Прямо замечательно. Смазала штамп чернилами и поставила на свитке внизу оттиск. Посмотрела и осталась довольной. Теперь вопрос — как состарить чернила? Подошла к кушетке и присела на край. Погладила юношу по плечу.
— Гриша… Гриша, вставай. — Проговорила ему. Он открыл сонные глаза. Непонимающе посмотрел на меня. Потом дошло, кто сидит рядом с ним, подскочил.
— Царевна, Ваше Высоко… — Но я его остановила.
— Тихо, тихо, Гриша. Всё нормально. Ты справился. Молодец. Сейчас встаёшь, идёшь в столовую, завтракаешь, потом в свою казарму и отдыхаешь. Приказ ясен?
Он вскочил на ноги и вытянулся по стойке смирно.
— Так точно, Госпожа генерал-майор. Разрешите выполнять?
— Разрешаю. И Гриша, ты понимаешь, что никто не должен знать, что этот свиток написан тобой?
— Так точно.
— Свободен. — Подождала пока он выйдет. Ещё раз посмотрела свиток. Проверила высохли ли чернила на печати. Высохли. Сложила свиток и направилась к Елене в лабораторию. Она уже была на месте, сидела за своим столом, что-то писала на листе бумаги. Рядом стоял Маркус, они о чём-то спорили. Подошла к ним.
— О чём спор?
— Ваше Императорское Высочество! Принцесса Александра! — Завопил Маркус так, словно я ему миллион притащила.
— Маркус, ты чего вопишь? Спокойней надо быть, друг мой. Так о чём спор?
— Сань, я ему рассказала некоторые аспекты теории горения.
— Как интересно. И что?
— Этот прохиндей решил написать на эту тему трактат и обсудить с учёными людьми известных университетов.
— Правда что ли? Маркус, посмотри мне в глаза, своими бессовестными зеньками.
— Почему бессовестными? Это открытие европейского масштаба!
— Мне плевать какого масштаба это открытие. Но ты можешь написать трактат.
— Сань, ты чего? — Елена удивлённо на меня посмотрела. Я подняла руку в останавливающем жесте.
— Лен успокойся. Пусть пишет трактат. Мы его проверим. Потом я поставлю на него штамп «Совершенно секретно» и «Для служебного пользования». После чего, Маркус может проводить дискуссии с очень авторитетными людьми, смею заверить, очень учёными, из службы государевой безопасности. Сиречь из разбойного приказа. Там много учёных людей, дьяков, подъячих и катов. Да, Маркус?
— Как это много учёных людей в разбойном приказе? Извините, принцесса, но я сомневаюсь в том, что там известные учёные мужи.
— А ты не сомневайся. Верь мне на слово. Очень учёные. И поверь мне, у тебя будут там очень жаркие дискуссии. Маркус, но ты не грусти, мы тебе орден дадим, «За заслуги перед Отечеством»! — Я молчала и смотрела на испуганное лицо фламандского дворянина. Потом заорала. — Ты, балбес фламандский, ещё не понял, куда тебя взяли? Всё, что здесь делает Елена и ты вместе с остальными, является строго охраняемой государевой тайной. Любое разглашение того, что здесь делается, карается только одним, плахой. Запомни это, Маркус. А сейчас иди прогуляйся. Ты завтракал?
— Завтракал, принцесса.
— Иди ещё позавтракай. Скажи, это моё распоряжение. Свободен!
Когда Маркус ушёл, я вытащила из кармана рукопись.
— Лен, как можно состарить текст? Ты же химик.
— А причём здесь химик? Сань, самый простой способ, это засунуть лист бумаги с текстом в кофе.
— Лена, здесь не бумага, а пергамент. И он итак старый. Мне нужно состарить текст, чернила. Они слишком свежие.
— Тогда берёшь утюг и гладишь. Чернила начинают выцветать. Потом ещё на солнышке подержать. Чем дольше, тем лучше.
— А побыстрее нельзя? А то сегодня Василий принимает посольство Ливонского Ордена, вернее уже просто Ливонии. Ландтаг Ливонии принял решение о ликвидации Ордена и образовании Ливонского королевства. Но там не всё так просто. Слишком много разных политических течений. Большинство из них относятся к Руси очень агрессивно.
— Сань, как они тогда решились, несмотря ни на что, предложить тебе корону?
— Жадность и желание стать самим наследственными владетельными господами пересилило всё. Некоторые решили, что я буду пешкой в их руках и в любой момент они меня уберут.