Глава 2
Сальма
Сальма сразу поняла, что что-то изменилось — отец приносил такие деньги только когда в городе была та странная гера, и вот снова. Робкий луч надежды поднялся было из глубины души того серого тумана безнадежности, что окружал ее всю сознательную жизнь, как снова пал в бездну. Не гера, лишь ее люди.
У Сальмы за последнее время созрел План, о котором не знал никто. Она хотела попроситься к этой гере, что была так добра к отцу.
Да, конечно, риски были — таких как она часто просто передаривали аристократы друг другу, а бывало и что еще похуже… диковинка ведь! Хоть к цаони подайся!
Сальма прикрыла глаза, прогоняя давнюю мечту. Жить свободно среди таких как ты… Да только как до них добраться?
Девушка отлично понимала, что для семьи она обуза и несет опасность. Узнай о ней люди градоправителя или, что еще хуже, работорговцы, то семье бы не поздоровалось, а ее просто забрали, как вещь.
Все плохо, и волосы всю жизнь прятать не получится, а обрезать… от одной мысли на глаза набегали слезы. Вуур не терпел, когда с его даром так поступали — мог и забрать искру. Пойти на такое подобно смерти! Жить будешь, но как? Серой, бесцельной и бессмысленной жизнью.
И может, только возможно, если бы все стало совсем плохо, Сальма и решилась бы на подобное в порыве своего горячего сердца… Но не хотелось, очень не хотелось. Настолько, что прыжок со стен города казался порой более легким решением.
В тот вечер отец вернулся не один. При виде незнакомца в их доме и осознании, что голова не покрыта, Сальма чуть было не потеряла сознания от страха!
«Я позабочусь о ней» — сказал тогда молодой мужчина отцу. И позаботился — ее разместили в высоком удобном фургоне. Но вот соседство в виде рабов девушке очень не понравилось, а на заявление об этом Гейбу, главному каравана, ее лишь окатили презрительным взглядом и вежливо велели не возмущаться, если не хочет идти пешком.
Вскоре все недовольство, претензии, растерянность, страх и горечь расставания с родными отошли на задний план от осознания того, куда они направлялись.
Мертвые земли!
В ужасе были и рабы, к которым в караване относились на равных. Выдали одежду, сытно кормили, а всей работой было следить за скотиной да за товаром с телегами. И тут вдруг в такое страшное место!
Так как будто этого мало, они еще встретили и много-много орков! Черных! Еще более страшных, чем обычных красных или зеленых.
Прошло не менее десятины, когда Сальма поняла, что да — они идут по Мертвым землям. И идут вполне спокойно. И орки рядом не такие и страшные. Обычные почти — и дети у них, и старики. И никаких ужасов не происходит, даже рабов никто не обижает.
Так и потянулись дни и десятины. Казалось, уже ничего необычного не произойдет, они шли и шли с караваном. Уже почти лето, солнышко пригревало, кругом все зеленело, коровы паслись… Коровы?!
Поглазеть на обычных животных в Мертвых землях захотели все. Как будто это неведомые диковинные животные в зверинце, а не обычный домашний скот. В караване чуть было не начался беспорядок, настолько велико было изумление людей, увидевших подтверждение безопасности и некой надежды.
А следом они увидели и большой зеленый город у озера. До него еще был приличный кусочек пути, но Сальма, как и многие в караване, преисполнились радости достижения цели.
Вечером люди и орки долго не могли разойтись, и разговоры у костров продлились до полуночи. А на следующий день все увидели встречающий их отряд и как глава каравана отправился верхом в город. За ним последовали и несколько орков, а с караваном остался вновь прибывшие воины.
Сальма разглядела лишь одного, самого главного. Остальные просто на его фоне размылись во взгляде девушки. Воин был высоким, плечистым, светлее остальных, несмотря на татуировки. Доспех подчеркивал и так внушительную фигуру, а задорная прическа и смех придавали очарования. Сальме так захотелось его нарисовать, что закололи кончики пальцев.
Только нет чем и на чем. Холсты и краски всегда стоили слишком дорого для их семьи, но это не останавливало творческую натуру. Девушка научилась резьбе по дереву, а позже и выжигать целые картины. Разная глина и даже гипс тоже шли в дело.
Но именно в этот момент Сальма как никогда прежде пожалела, что у нее нет красок. Запечатлеть бы этого воина с выбритыми висками, с ухмылкой от уха до уха, с искрами в глазах… да на злой виверне, на фоне ясного голубого неба и зеленого города.