«Он сказал вам, что вчера вечером на «Фаросе» погиб один из ваших сотрудников?»
«Это был Хаэтеас. Я опознал тело. Поскольку его двоюродный брат, похоже, пропал, я возьму на себя организацию похорон...» Человек, который казался таким компетентным и сдержанным, проводя вскрытие, — когда это было?
всего шесть дней назад - погрузился в неожиданную тоску.
Мы с Хеленой быстрым шагом провели его в кабинет.
Филадельфий остановился снаружи, словно не желая входить в эту сцену стольких разговоров и экспериментов, которую он проводил вместе со своими двумя помощниками. «Я знал их с тех пор, как они были мальчишками. Я научил их всему, что знал сам…»
«Значит, вы не можете объяснить, почему вчера они бродили по городу, преследуя Диогена?» — мягко спросила Елена.
Красивый седовласый мужчина печально посмотрел на нее. «Понятия не имею. Абсолютно не имею... Это невероятный бизнес».
«В то время всё было слишком реально!» — прорычал я. «Возьми себя в руки. Я хочу знать, что они имели против этого торговца».
«Я очень мало знаю о нем, Фалько...»
«Что могли сделать Херей и Хетей с продавцом свитков?» Потеряв терпение, я усадил Филадельфиона на табурет и навис над ним. «Слушай, приятель, в Мусейоне и так уже достаточно людей погибло при невыясненных обстоятельствах! Сначала ваша парочка сумасбродов оказалась замешана в освобождении Собека…»
«О, это была просто беспечность. Они были заняты совсем другим — Роксана видела, как они стояли у вольера с крокодилами и так горячо разговаривали, что даже не думали как следует о том, чтобы запереть замки».
«О чем говорим?» — спросила Елена.
Она намеренно говорила мягким тоном, и смотритель зоопарка ответил: «Их дедушка». Он тут же посмотрел так, словно пожалел об этом.
«Он умер?» Я вспомнил, что нам сказали, что они были на похоронах вскоре после трагедии в Собеке. «Они были расстроены?»
«Нет, нет, Фалько, тогда они еще не знали о своем дедушке», — Филадельфион размахивал руками, по-видимому, истязая себя.
Я слегка встряхнула его. «Так о чём же они так увлечённо говорили? Неужели красавица Роксана подслушивала?»
«Нет, конечно, нет».
«Тем не менее, — Хелена помогла мне надавить, — я думаю, ты знаешь, о чём был разговор. Ты должен знать, что было
беспокоили Херея и Хатея. У тебя с ними были давние отношения. Когда у них возникали проблемы, они обращались к тебе.
«Это очень трудно», — простонал Филадельфион.
«Мы понимаем», — успокоила его Елена. К счастью для него, я был слишком утомлён, чтобы свернуть ему шею. «Полагаю, они сказали тебе по секрету?»
«Им пришлось это сделать; это могло вызвать большой скандал… Да, Елена Юстина, вы правы. Я знаю, что беспокоило моих помощников и их дедушку». Филадельфийон внезапно выпрямился. Мы расслабились. Он расскажет нам эту историю.
В очередной раз он проявил себя лаконично и лаконично. Некоторые детали этой истории показались ему знакомыми. Дедушка двух кузенов был учёным, работавшим в Великой библиотеке; однажды, никем не замеченный, он подслушал, как директор Мусейона договаривался о частной продаже библиотечных свитков Диогену. Дедушка рассказал об этом Теону, который уже догадывался о происходящем. Теон пытался отговорить Филита, но безуспешно. Затем Теон умер. Дедушка не знал, что делать, и обратился за советом к внукам.
«Херей и Хетей велели ему доложить об этом тебе, Фалько».
«Он никогда этого не делал».
«Но ты знаешь?»
«Я сам узнал. Мне бы очень пригодились показания этого деда», — пожаловался я. «Кто он, или, вернее, кем он был?»
Филадельфион выглядел изумлённым. «Ну, он же Нибитас, Фалько! Нибитас был дедушкой моих помощников».
К этому моменту я уже почти ожидал этого. «Нибитас? Древний учёный, умерший в Библиотеке от старости?»
Филадельфион поджал губы. «Херей и Хатей убедили себя, что его убила не старость.
Они были уверены, что его убили — Диоген убил его прямо за столом, чтобы помешать ему высказаться.
'Доказательство?'
'Никто.'
«Подлый!»
Филадельфион согласился. «Я был уверен, что они ошибаются. Они уговаривали меня провести вскрытие, но – как вы, полагаю, знаете, Фалько – тело было слишком разложившимся. Похороны пришлось провести на следующий день; мумификация была невозможна».
«Так какую же форму приняло погребение?»
«Кремация». Чёрт. «Единственное решение», — коротко сказал нам Филадельфион. Как человек, живший с животными, он был лишён сентиментальности.
Мы все молчали, размышляя об этих двух скорбящих: о том, как Херей и Хетей, должно быть, всё больше тревожились, обдумывая то, что, по их мнению, случилось с Нибитом, и беспокоясь, что никто другой, даже Филадельфий, не поможет им раскрыть правду. Мне бы хотелось, чтобы они посоветовались со мной. Вместо этого они сами сговорились отомстить. Отсюда и то, как они преследовали Диогена прошлой ночью, и его истинный страх перед ними, ведь он, несомненно, знал, зачем они пришли за ним.