Теона, библиотекаря, утром нашли в его кабинете. Гирлянда из роз, мирта и зелёных листьев, та самая, которой Кассий украсил нас всех вчера вечером за ужином, лежала на его рабочем столе. Эта гирлянда была особым заказом, к которому Кассий подошёл со всей щепетильностью, лично выбрав листья и стиль. Она привела их центуриона к продавщице цветов, которая её изготовила, и та указала на Кассия по адресу, куда та доставила зелень. Египет был бюрократической провинцией, поэтому дом значился в каком-то реестре как арендованный дядей Фульвием.
«Что случилось с Теоном?»
'Мертвый.'
«Мёртв! Но он так и не съел ни одного отравленного пирожного кондитера!» — рассмеялась Елена Альбии. Солдаты занервничали и сделали вид, что не услышали её.
«Нечестная игра?» — спросил я небрежным тоном.
«Без комментариев», — с большой официальностью объявил Маммий.
«Значит ли это, что вам не сообщили или вы никогда не видели тела?»
«Никогда этого не видел», — самодовольно поклялся Котий.
«Ну, хорошие парни не хотят смотреть на трупы. Может, вас стошнит… Так зачем же вызвали армию? Это обычное дело?»
Потому что, как сообщили нам ребята (понижая голос), кабинет Теона был заперт. Пришлось выломать дверь. Ключа не было ни в двери, ни при нём, ни где-либо ещё в комнате. Великая библиотека была битком набита математиками и другими учёными, которых привлекла шумная суматоха; эти великие умы пришли к выводу, что Теона запер кто-то другой. В соответствии с традициями академического мира, они громко объявили о своём открытии. Прошёл слух, что обстоятельства подозрительны.
Математики хотели сами разгадать загадку этой запертой комнаты, но ревнивый студент-философ, веривший в общественный порядок, сообщил об этом в офис префекта.
«Этот нищий стукач, должно быть, прибежал туда на очень быстрых маленьких ножках!» Будучи солдатами, мои информаторы были очарованы мыслью, что кто-то когда-либо добровольно обратится к властям.
«Возможно, студент захочет работать в администрации, когда получит настоящую работу. Он думает, что это повысит его репутацию».
Елена хихикнула.
«Или, возможно, он просто мерзкий пройдоха».
«О, это не помешало бы ему управлять государством!» Я видел, что Маммий и Котий считали Елену чрезвычайно интересной женщиной. Смышленые ребята.
Как бы то ни было, этот подлый обман нас втянул. В этот момент центурион поручал Фульвию принести вчерашнее меню и проверить, не пострадал ли кто-нибудь из нас. Моего дядю будут допрашивать, не затаил ли Кассий или он сам какую-нибудь обиду на Теона.
«Конечно, — откровенно признались нам солдаты, — как гости города, вы, несомненно, станете первыми подозреваемыми».
«Когда происходит преступление, это укрепляет доверие общественности, если мы можем сказать, что арестовали подозрительную группу иностранцев».
VI
Я оставил Елену и Альбию отвлекать солдат и спустился вниз. Фульвий и Кассий были спокойны. Кассий слегка покраснел, но лишь потому, что его гостеприимство оказалось под вопросом. Фульвий был гладок, как толчёная чесночная паста. Интересно: приходилось ли этим старичкам раньше отвечать перед чиновниками? Они действовали сообща и имели запас уловок. Они знали, что нужно сидеть широко расставленными, так что центурион мог смотреть только на них по очереди. Они сочувствовали и делали вид, что горят желанием помочь.
Они заказали какие-то очень липкие пирожные со смородиной, которые ему было трудно есть, пока он пытался сосредоточиться.
Они отмахнулись от меня, как будто ничего не произошло. Я остался.
«Меня зовут Дидиус Фалько. У меня может быть профессиональный интерес».
«О да», — тяжело сказал сотник. «Твой дядя объяснил, кто ты».
«О, молодец, дядя Фульвий!» – подумал я, гадая, как он меня описал – вероятно, как императорского посредника, намекая, что это должно обеспечить Кассию и ему самому неприкосновенность. Центурион, казалось, не впечатлился, но позволил мне вмешаться. Ему было около сорока, он был закалён в боях и вполне готов к этому. Он забыл надеть поножи, когда его срочно вызвали, но в остальном он был подтянут, чисто выбрит, опрятен – и выглядел…
наблюдательный. Теперь у него было трое римлян, притворявшихся влиятельными гражданами и пытавшихся сбить его с толку, но он сохранял спокойствие.
«Так как же нам тебя называть, сотник?»
«Гай Нумериус Тенакс».
«Какое у вас подразделение, Тенакс?»
«Третий Киренаикский». Формировался в Северной Африке, на следующем участке отсюда. Было принято не размещать войска в родной провинции, на случай, если они окажутся слишком преданными своим кузенам и соседям. Поэтому другой легион в Никополе был Двадцать вторым Дейотарианским: галатским, названным в честь царя, бывшего союзника Рима. Должно быть, они тратили много времени, расшифровывая это название для чужеземцев. Киренейцы, вероятно, наблюдали и насмехались.