Наконец мы благополучно миновали коварные отмели и добрались до того, что могло быть только легендарным городом Александрией. Капитан, казалось, был рад его найти – и, возможно, удивлён своим искусным управлением. Мы проплыли под огромным маяком, затем он попытался найти свободное место для швартовки среди тысяч судов, выстроившихся вдоль набережной Восточной гавани. У нас был лоцман, но, указав на свободный участок причала, он сел в лодку и предоставил нас. Пару часов наш корабль медленно маневрировал вверх и вниз. Наконец мы протиснулись, содрав краску с двух других судов методом швартовки внахлест.
Нам с Еленой нравится думать, что мы хорошие путешественники, но мы всего лишь люди. Мы устали и были напряжены. Дорога из Афин заняла шесть дней через Родос, а до этого – бесконечное время из Рима. У нас было жильё; мы должны были остановиться у…
Мой дядя Фульвий и его сожитель, живший у него, – но мы их почти не знали и беспокоились о том, как найдём их дом. К тому же, мы с Еленой были начитанными людьми. Мы знали свою историю. Поэтому, готовясь к высадке, я не мог удержаться от шуток о Помпее Великом: как его вытащили из триремы, чтобы сойти на берег и встретить царя Египта, и как знакомый римский солдат ударил его ножом в спину, зарезал на глазах у жены и детей, а затем обезглавил.
Моя работа заключается в том, чтобы взвешивать риски и затем все равно на них идти.
Несмотря на Помпея, я был готов смело спуститься по трапу, но Елена оттолкнула меня со своего пути.
«О, не будь таким глупым, Фалько. Никто здесь не хочет твоей головы.
— Пока. Я пойду первой! — сказала она.
II
В чужих городах всегда так шумно. В Риме, может, и так же плохо, но это наш дом, и мы не обращаем внимания на шум.
Стоная на странной кровати, извиваясь под необычными покрывалами из незнакомой мне шерсти, я проснулся от сна, в котором моё тело, казалось, всё ещё покачивалось на корабле, который нас доставил, и обнаружил тревожный свет и шум. От моего движения какое-то крайне необычное насекомое вылетело прямо из-за моего левого уха. С улицы доносились взволнованные голоса, сквозь шатающиеся ставни с защёлками, которые я не смог закрыть прошлой ночью по прибытии, слишком измученный, чтобы разгадывать непостижимые загадки чужой дверной и оконной фурнитуры. Я пошутил, что крылатый греческий сфинкс устроил нам испытание не на жизнь, а на смерть, и мой умный партнёр заметил, что теперь мы находимся на территории египетского сфинкса с львиным телом. Меня не осенило, что между нами есть какая-то разница.
Громоподобный Юпитер. Обитатели этого нового места разговаривали во весь голос, ведя резкие, бессмысленно долгие споры – хотя, когда я выглянул,
Надеясь увидеть поножовщину, они лишь небрежно пожимали плечами и уходили, держа под локтями буханки хлеба. Уровень уличного шума казался невероятным. Ненужные колокольчики звенели впустую. Даже ослы шумели громче, чем дома.
Я упал обратно в кровать. Дядя Фульвиус сказал, что мы можем спать сколько угодно. Ну, и горничные застучали по каменной лестнице. Одна даже ворвалась к нам, чтобы проверить, не встали ли мы. Вместо того чтобы незаметно исчезнуть, она просто стояла там в своей бесформенной сорочке и неряшливых сандалиях, ухмыляясь.
«Ничего не говори!» — пробормотала Елена мне в плечо, хотя мне показалось, что она стиснула зубы.
Когда слуга или раб ушел, я некоторое время бредил о том, сколько отвратительных унижений навязывается невинным путешественникам посредством этой грязной фразы: « Помни, дорогая, мы гости!
Никогда не будьте гостем. Гостеприимство, возможно, и благороднейшая социальная традиция Греции и Рима, а возможно, и Египта, но засуньте его прямо в потную подмышку любому услужливому родственнику, который захочет до смерти утомить вас своими армейскими историями, или очень старому другу вашего отца, который надеется заинтересовать вас своим новым изобретением – любой угрозе, которая пригласила вас разделить с ним его неудобный заграничный дом. Заплатите за проживание в честном особняке. Сохраняйте свою порядочность. Сохраняйте право крикнуть « отвали!»
«Мы на Востоке, — успокоила меня Елена. — Говорят, там другой темп жизни».
'Всегда
а
хороший
извинение
для
иностранцев
ужасный
некомпетентность».
«Не злись». Елена перевернулась ко мне на руки и прижалась к мне, снова чувствуя себя комфортно и впадая в кому.
У меня появилась идея получше, чем просто спать. «Мы на Востоке», — пробормотал я. «Постели мягкие, климат приятный; женщины изящные, мужчины одержимы похотью…»
«И не говорите мне, Марк Дидий, что вы хотите добавить новую запись в свой список «городов, где я занимался любовью»?»