Никто больше не понимал, что это за цифры. Я попытался стянуть набор, но Зенон быстро унес все копии. Я задумался, есть ли в этом какая-то причина. Елена написала в своих записях: « Деньги???» .
Через мгновение она обвела его кружком для большей выразительности.
Приобретения пришлось отложить из-за смерти Теона.
Однако Тимосфен докладывал о книжных делах в Серапеоне, который, как мы заключили, был библиотекой-расширителем; судя по всему, там всё было в порядке. Он предложил временно замещать Теона в Великой библиотеке , но Филит был слишком недоверчив, чтобы позволить ему это. Судя по сдержанной манере речи Тимосфена и его пониманию собственного отчёта, он был бы хорошей заменой.
Поэтому Филет опасался его, считая его угрозой своему собственному положению; он не стал бы назначать никого другого. Он предпочитал оставить всё в подвешенном состоянии. Аполлофан сделал несколько лестных замечаний о том, что «мудро не реагировать слишком остро, мудро не быть поспешным» (эти тщательно сбалансированные куски подхалима помогли нам с Еленой определить Аполлофана как
(Подхалим директора). Все остальные на совещании поникли. Казалось, это было привычно.
Они нарушили дисциплину, поэтому мы так и не узнали, кто такой был Нибитас и что он сделал. Вернее, не в тот день.
Не было никакой необходимости каждый день включать в повестку дня назначение главы медицины, разве что позволить Филету бесцельно ерзать над уже решённым вопросом. Филадельфион подавил зевок, а Тимосфен позволил себе на мгновение закрыть глаза в отчаянии. Кандидат был выбран и назначен. Он плыл морем. Я спросил, откуда он: из Рима. Это казалось радикальным шагом, пока я не узнал, что он обучался в Александрии: Эдемон работал на состоятельных людей в Риме. Удивительно, но мы с Еленой знали его, хотя и молчали. Связь с нами могла осудить человека ещё до того, как он ступил на берег.
Когда дело дошло до назначения нового библиотекаря, все сели. Пустая трата сил: Филет лишь пробормотал что-то неискреннее, выражая сожаление по поводу Теона. Он преувеличивал свою важную роль в составлении нового списка претендентов на эту должность. У него не было никаких сроков. Он также не обладал никакой деликатностью. Он с удовольствием говорил: «Некоторые из вас будут рассмотрены!» с лукавым блеском в глазах, от которого мне стало дурно. «Другие, возможно, удивятся, обнаружив, что их не взяли». Он умудрился дать понять, что тем, кто его пренебрег, не стоит питать особых надежд.
Филет разослал недвусмысленное приглашение к отвратительной лести и роскошным обедам. Это было отвратительно. Тем не менее, Елена напомнила мне, что в большинстве общественных процессов, в том числе и в Риме, всё происходит именно так.
Обсуждение вакансии библиотекаря заняло меньше времени, чем бесконечная перепалка в разделе «Разное» о том, что некоторые студенты хотят поставить версию пьесы Аристофана « Лисистрата». Претензии совета были вызваны не дерзким языком, опасной темой окончания войны и даже не изображением женщин, организующихся и участвующих в дебатах.
Их собственная роль в обществе. Возникли серьёзные сомнения в целесообразности разрешения актёрам, все мужчины, переодеваться в женскую одежду. Никто не упомянул, что в пьесе отказ от секса используется героинями как способ повлиять на своих мужей. Я немного преодолел скуку, оглядывая доску и задаваясь вопросом, кто из них вообще знает, что такое секс.
Я бы, пожалуй, поинтересовался, знаком ли кто-нибудь из этих образованных людей с этой пьесой. Но предполагать, что они могут обсуждать текст, который даже не читали, было бы, конечно, святотатством.
Встреча закончилась. Ничего ощутимого она не дала. У меня сложилось впечатление, что эта ежедневная пытка так и не закончилась.
Филет отправился в свою комнату, чтобы выпить мятного чая.
Аполлофан нашел повод льстиво выпросить у своего господина несколько слов. Я был разочарован этим философом, который вчера на вскрытии казался рассудительным. Вот так всё и бывает. Порядочные люди унижаются в погоне за карьерой.
Аполлофан, должно быть, знал, что у Филита низкий ум и дурные нравы. И всё же он открыто подлизывался к нему, отчаянно надеясь получить должность библиотекаря.
Все присутствующие выглядели деморализованными. Некоторые даже выглядели подозрительными. Печально, что такое великое и историческое учреждение управляется так плохо, а дух настолько падает.
У нас с Хеленой был только один способ выздороветь: мы пошли в зоопарк.