. . .
Боже мой! Вот как бюрократия порождает ненужную путаницу и беспокойство. Результат оказался хуже, чем просто неприятность: распространение ложных сведений на местах могло навлечь на агентов неприятности.
Иногда случаются такие неприятности, когда бедный пес, исполняя свой долг, оказывается в переулке, где его жизнь заканчивается смертью. Поэтому нужно относиться к этому серьёзно. Никогда не думаешь: «О, я – слуга Императора». Агент, настолько важный, что префект обо мне позаботится! Все префекты ненавидят агентов на спецзаданиях. «Присматривать»
Может принимать две формы, одна из которых – отвратительно неприятная. И из всех римских провинций Египет, пожалуй, имел самую дурную репутацию вероломства.
Пока я размышлял, учёные молча прислонились к основаниям колонн. Эти молодые люди проявили уважение к мысли.
Это было тревожно – совсем не похоже на мою обычную работу дома. Если я пытался определить, кто из трёх жадных племянников зарезал какого-нибудь болтливого магната, по глупости признавшегося, что написал новое завещание в пользу своей любовницы, у меня не было времени на раздумья; племянники разбегались во все стороны, если я останавливался, а если я говорил неопределённо, даже возмущённая любовница начинала кричать, чтобы я поторопился с её наследством. Выслеживать краденые произведения искусства было ещё хуже; играть в «найди даму» с облупившимися статуями на каком-нибудь сомнительном аукционе в портике требовало зоркого глаза и пристального внимания. Остановись и дай мыслям поразмыслить, и не только товар увезут на тележке по Виа Лонга, но и мой кошелёк вместе с ремнём, на котором он висел, мог украсть какой-нибудь воришка-раб из Бруттия.
Я вернул себя в настоящее. «Простите, ребята. Ушёл в свой собственный мир... Александрийская роскошь меня утомляет – вся эта свобода для мечтаний! Расскажите мне про библиотечные свитки, ладно?»
«Это имеет отношение к смерти Теона?»
«Возможно. К тому же, мне интересно. Кто-нибудь знает, сколько свитков в Великой библиотеке?»
«Семьсот тысяч!» — тут же хором воскликнули они. Я был впечатлён. «Стандартная лекция, которую они читают всем новым читателям, Фалько».
«Очень точно, — усмехнулся я. — Где же дух озорства?
Разве сотрудники-ренегаты никогда не выдвигают противоречивые версии?
Теперь ученые выглядели заинтригованными. «Ну... В качестве альтернативы, возможно, их четыреста тысяч».
Один педантичный человек, собиравший скучные факты для создания собственного образа, затем серьёзно сообщил мне: «Всё зависит от того, верите ли вы слухам о том, что Юлий Цезарь поджёг доки, пытаясь уничтожить египетский флот. Он встал на сторону прекрасной Клеопатры против её брата и, сжигая корабли своих противников на якоре, получил контроль над гаванью и связь со своими войсками в море. Говорят, что пожар уничтожил здания в доках, в результате чего было утрачено огромное количество зерна и книг. Некоторые считают, что это была большая часть или вся библиотека, хотя другие говорят, что это была лишь подборка свитков, хранившихся в хранилище и готовых к экспорту».
— может быть, всего сорок тысяч».
«Экспорт?» — спросил я. «И что это было? — Цезарь забирал добычу — или свитки из Библиотеки регулярно распродаются?»
Дубликаты? Ненужные тома? Авторы, чьи произведения ненавидит лично библиотекарь?
Мои информаторы выглядели неуверенно. Наконец один из них снова вернулся к основной истории: «Когда Марк Антоний стал любовником Клеопатры, говорят, он подарил ей двести тысяч книг –
Некоторые утверждают, что из Пергамской библиотеки — в качестве дара взамен утраченных свитков. Впоследствии, возможно, библиотека свитков Клеопатры была перевезена в Рим победоносным Октавианом — или нет.
Я сделал озадаченный жест. «Некоторые говорят , и, возможно ... Так что вы думаете? В конце концов, у вас есть оперативный…
библиотека сейчас.
'Конечно.'
«Понимаю, почему библиотекарь выглядел немного расстроенным, когда разговор зашел в неловкую ситуацию, а моя жена попросила меня привести цифры».
«Это бы плохо отразилось на нем, если бы он не смог сказать, какими акциями он владеет».
«Возможно ли, — предположил я, — что в разное время, когда им угрожали, хитрые библиотекари вводили завоевателей в заблуждение относительно того, завладели ли они всеми свитками?»
«Все возможно», — согласились молодые философы.
«Неужели свитков так много, что никто не сможет их сосчитать?»