Покинув кресло напротив окна, князь переместился в кресло другое, за своим рабочим столом.
- Я могу начинать? Слушаюсь. По первому вопросу...
Ловко раскрыв папку в своих руках, Горенин положил перед работодателем два листка, соединенных меж собой скрепкой.
- Наиболее подходящей кандидатурой является некто Сытин, Иван Дмитриевич. Собственная книгоиздательская компания, две типографии, книготорговый магазин, ряд журналов и газет.
- Каких, например?
- Журнал "Книговедение", газета "Городские вести", недавно приобрел журнал о путешественниках "Вокруг света"...
Александр тихо хмыкнул, пробегая глазами по биографии Сытина.
- Как же, знаю такой. Что еще?
- Соучредитель издательского дома "Просвещение", в коем печатаются произведения самого Льва Николаевича Толстого!
Заметив, как едва заметно поморщился хозяин кабинета при упоминании писателя с графским титулом, Аристарх Петрович немедленно дополнил свой список:
- А так же Чехова, Тургенева и многих других видных литераторов. Предприимчив. Энергичен. Обладает множеством знакомств среди русской профессуры, а так же поэтов, художников и прочих людей искусства. Так же в плюс можно отнести и тот факт, что он уже давно подумывает о расширении своего дела - но вечный недостаток оборотных средств... Увы! Нам же это, несомненно только на руку.
Увидев, как два листка бумаги улеглись обратно на стол, докладчик приготовился достать из папки справку на еще одного книгоиздателя, Аркадия Филимоновича Маркса - он никогда не забывал подготовить пару запасных вариантов. Но в этот раз подобная предусмотрительность не пригодилась.
- Принимается.
- Слушаюсь. Следующее дело, касательно "Торгового дома Ф.Швабе".
Александр принял от труженика невидимого фронта очередную, и на сей раз изрядно пухлую справку. Не читая, отложил в сторону, и приготовился слушать, причем с большим вниманием - его уже давненько занимал вопрос производства собственной оптики. Даже и не занимал, а прямо-таки одолевал - хотелось как можно скорее освоить выделку подзорных труб, очков, геодезических инструментов... Панорамный прицел к пушке или гаубице тоже ведь, некоторым образом, помогает определить или измерить расстояние. Как и оптический, на винтовке. Не так ли? Одно плохо - столь возвышенный порыв княжеской души не находил ну никакого понимания у окружающих. В компании имени Карла Цейсса появление новых (вообще-то, любых) конкурентов не приветствовалось, французы и англичане проявили в этом вопросе удивительную солидарность с немцами... Как и имперские производители оптического стекла. К счастью, среди последних были не только такие, как братья Трындины - меценаты, просветители и так далее. Но и такие как фирма Федора Швабе, которая принадлежала выходцу из Швейцарии, а в управляющих имела ганноверского подданного баварского происхождения. К тому же обладающего весьма примечательной фамилией. В излишней благотворительности сей торговый дом не был замечен ни разу, просветительством и прочими благоглупостями тоже не увлекался... Одним словом - очень даже подходящий вариант. Кстати, сам основатель фирмы уже давно успел и обрусеть, и отойти от дел, и более того - даже и умереть. В отличие от баварца Давида Альберта Гамбургера, мужчины в самом расцвете сил и амбиций, уверенно ведущего вверенное ему предприятие в светлое капиталистическое завтра. Ну как с таким не поработать?
- Как я недавно узнал, правление кампании ведет переговоры с неким инвестором из Швейцарии, которого заинтересовало участие в фирме Швабе. Речь идет о продаже как минимум тридцати пяти процентов паев, и к сожалению, помешать совершению будущей сделки нет никакой возможности.
- Личность покупателя неизвестна?
- Увы. Все переговоры ведутся через банк Юнкер, и единственно, что удалось узнать - корреспонденция уходит на адрес кредитного заведения Хотингера. То есть, очередного посредника.
- Н-да, печально. А что же оставшиеся паи? На какое количество можно рассчитывать при соответствующем подходе?
- К сожалению, должен признать, что любая попытка серьезного давления на Гамбургера чревата большой ссорой. Для начала с банком и торговым домом братьев Юнкер, а через них - с Вогау.
Папка докладчика окончательно похудела, расставаясь с последней аналитической справкой, самой пухлой из всех. Впрочем, и без нее оружейный магнат понимал, о чем, вернее о ком идет речь, так как с заведением Юнкеров он был знаком даже лучше, чем сам Горенин. Потому что именно через него и обналичивалась большая часть кредита от Дрезднер-банка. Ну а "Торговый дом Вогау и Ко" негласно возглавлял всю немецкую торговую общину Москвы. Разбирал споры, улаживал конфликты, при необходимости помогал деньгами, пристраивал к делу молодое поколение русских немцев. Можно сказать, был первым среди равных. Ссора с Вогау автоматически ставила толстый и жирный крест на поставках толуола, а без оного делать тротил как-то не получалось. Еще они были монополистами в торговле медью, а значит, тазом из этой самой меди накрывалось и все патронное производство. Но даже и без всего этого неприятностей от них можно было огрести с излихом... Как, впрочем, и предоставить в ответ. Но нужно ли это ему? Мастера у Швабе сплошь немцы, русских всего два человека - уйдет этот Гамбургер (интересно, у него кузена с фамилией Чизбургер нет?), а вместе с ним утекут из загребущих ручек князя и все мастера. Смысл такой победы? Нет, ему надо, чтобы немцы добровольно и с песней обучили себе замену, причем в больших количествах, а это значит?.. Значит, что надо опять хорошенько обо всем подумать.
"А клерки Хотингера молодцы, не ожидал от них такой оперативности. Тридцать пять процентов торгового дома... Небольшое усилие, и собственное производство оптики у меня в кармане".
- Ваши предложения?
- Я считаю, Гамбургер уступит нам десять-пятнадцать процентов паев, при условии размещения у него большого и долговременного заказа. Только он должен быть действительно большим, тогда успех нашему предложению практически гарантирован.
Александр откинулся на спинку кресла, машинально потирая бровь.
"Фото и кинообъективы - раз. Всякие там нивелиры и теодолиты на Дальний Восток - два. Еще бинокли и монокуляры для магазинчиков в офицерских экономических обществах - три. Со скрипом, но вроде что-то набирается? А вообще, не дело, так зависеть от Вогау. Да и со Швабе - мне пятнадцати процентов маловато будет!".
- Принимается, но паев должно быть именно пятнадцать процентов. Лучше - больше, даже несколько дополнительных паев будут нелишними. А что бы переговоры на эту тему прошли легко и быстро, соглашайтесь на любую разумную цену.
- Я думаю, на таких условиях все устроится сугубо положительно.
- Ну что же, это хорошо. Далее. Насколько я помню, прямыми конкурентами Вогау являются купцы Ушковы?
- Точно так-с, "Товарищество химических заводов Ушкова и Ко".
- Организуйте мне встречу с?..
- В настоящий момент товарищество возглавляет сын основателя, Петр Капитонович.
- Прекрасно, вот с ним и организуйте. Что у нас дальше?
- Поставки нефти. В этом вопросе наиболее перспективным выглядит товарищество братьев Зубаловых. Во-первых, на них постоянно давят как Нобели, так и Ротшильд - отчего старший из сыновей даже заработал что-то вроде паранойи. А во-вторых, именно из их нефти получается лучшие масла и смазки. Сотрудничество с нами станет для них наилучшим выходом, и возможно, даже настоящим спасением, так что...
Распахнувшаяся с легким скрипом (а самое главное, без какого-либо предварительного стука) дверь заставила Горенина прерваться на полуслове - а в кабинет широким шагом пожаловал господин главный инспектор.
- Прошу прощения, срочное дело.
Обогнув главного аудитора компании, Долгин положил поверх всех справок и прочих бумаг объемистый бумажный пакет. Непонятно заметил:
- То самое.
И тихо отбыл прочь. Князь с не менее непонятным выражением глаз и лица взвесил нестандартную корреспонденцию на ладони, убрал ее в ящик стола и жестом попросил продолжать. Вот только прежнего интереса уже не было. Нет, взгляд его по-прежнему был очень внимательным, да и уточняющие вопросы не раз заставляли обращаться к собственной памяти (и записям) - но все же, все же. Его сиятельство даже не порадовало благополучное завершение истории с Ярославским консервным заводом - управляющий которого, Семен Венедиктович Крюков, по результатам проверки глубоко и искренне осознал свою ошибку. И не только осознал, но даже и возместил все последствия своей нескромности, причем сразу в трехкратном размере. Как говориться - на свободу... Пардон, увольнение, с чистой совестью. Пусть нищий, зато честный, ага.