«Мы договорились о встрече, и он приехал ко мне. Станислав Алексеевич сообщил о том, что после решения о возвращении РПЦ Казанского собора, в котором размещался Музей атеизма, началось освобождение запасников... И вот в одном из запасников, среди гобеленов, были найдены завёрнутые в рогожу останки, по-видимому, какого-то святого. В описи они не значились. Когда рогожу развернули, увидели мощи с надетыми на руки рукавичками. На одной было вышито: “Преподобие отче Серафиме”, на другой — “Моли Бога о нас”.
Сказанное директором музея было поразительно, но это ещё не давало основания утверждать, что найдены мощи преподобного Серафима Саровского. О находке я сообщил Патриарху, и С. А. Кучинский повторил ему свой рассказ. Святейший Патриарх благословил прежде всего найти в архивах документы, связанные с мощами преподобного Серафима, сохраняя всё в тайне до тех пор, пока не будет уверенности в том, что это мощи преподобного. На поиски документов ушло некоторое время. Наконец, из Российского центрального архива были получены копии и акты, связанные со вскрытием мощей преподобного Серафима после революции.
...Наконец, мы приехали в Казанский собор, нас провели в комнату, куда принесли длинное ложе, покрытое толстой синей бумагой, под которой в какой-то материи и вате находились останки святого. Когда сняли бумагу, мы увидели, что святые мощи составлены в скелет, во весь рост... Надо сказать, что с самого начала мы были поражены тем, насколько всё совпадает с актом вскрытия мощей в 1920-е годы... Не хватало епитрахили. Уже позже для облачения мощей сшили новую... Когда освидетельствование закончилось, святые мощи снова закрыли бумагой, перенесли в особую комнату и опечатали её. Мы сразу поехали в епархиальное управление, откуда позвонили Святейшему Патриарху, сообщили о том, что это, несомненно, мощи преподобного Серафима, и поздравили Святейшего».
Началась подготовка к перенесению мощей преподобного Серафима в Москву, а затем в Дивеевский монастырь, некогда основанный старцем. Там уже действовала церковная община, которой в 1989 году был передан великолепный и огромный Троицкий собор. Весной 1990-го его купол украсился крестом, и при этом событии, по свидетельствам очевидцев, воссияла радуга, как знамение, что скоро сюда вернётся и сам батюшка Серафим. Но это станет уже торжеством наступающего года.
Глава тринадцатая
ПОСЛЕДНИЙ ПАТРИАРХ УХОДЯЩЕГО СССР.
1991
Кириопасха, что значит по-гречески «Пасха Господня», — редкий случай, когда 25 марта по юлианскому календарю (7 апреля по григорианскому) совпадают Светлое Христово Воскресение и Благовещение Пресвятой Богородицы. Поскольку это и впрямь случается редко, люди суеверные ждут в такой год каких-то особых событий, оптимисты — радостных, пессимисты — печальных. Но в общем-то это, конечно, ничем не оправданное суеверие. Так, в XIX веке Кириопасха была в 1828 году, довольно успешном для России, но бывали и более успешные. В XX столетии Кириопасха случилась дважды. В первый раз в 1912 году, а это год гибели «Титаника», Ленского расстрела, принятия Иосифом Джугашвили псевдонима «Сталин», появления акмеизма, провозглашения независимости Албании... А что ещё? Остальные события не столь значительны. Во второй раз поверье, будто год Кириопасхи чем-то особенный, оправдалось — в 1991 году пал Союз Советских Социалистических Республик.
Год 1991-й — не только кириопасхальный, но он ещё и палиндром, то есть читается одинаково как слева направо, так и справа налево.
Вот он — Православный церковный календарь 1991 года, полученный автором книги из рук его героя. На обложке — Киево-Печерская Успенская лавра. Составители календаря мечтали о том, чтобы на Украине улеглась смута. На второй полосе обложки — Киево-Печерская икона Божией Матери с преподобными Антонием и Феодосием, молящими Заступницу и Младенца: «Господи, да будет на месте сем благословение святыя Афонския горы» и «Господи, во имя Пресвятыя Матери Твоея в ограждении бысть дом сей». А завершают календарь образы возлюбленной Святейшим обители, тоже Успенской, но — Пюхтицкой.