Вместо СССР было образовано Содружество Независимых Государств. Аббревиатуру «СНЕ» жители уничтоженного государства вскоре под бой новогодних курантов с грустной иронией расшифруют иначе: «С Новым годом!»
25 декабря Горбачёв сложил с себя полномочия президента Советского Союза. В прощальном телеобращении к народу он чуть не плакал. Но его никому не было жалко. В своих мемуарах он обиженно напишет: «Никаких проводов не было. Никто из руководителей государств СНГ мне не позвонил. Ни в день ухода, ни после — за три с лишним года». Не позвонил ему и Предстоятель Русской Церкви.
В тот же день, 25 декабря, на куполе Кремлёвского дворца спустили флаг Советского Союза и подняли трёхцветный российский, а в Чистом переулке собрался Синод. Главный вопрос — предоставление автокефалии Украинской Церкви. Митрополит Филарет (Денисенко) не соизволил явиться, а остальные члены Синода постановили вынести вопрос об автокефалии на Архиерейский Собор, а может быть, даже и на Поместный.
Так закончился кириопасхальный 1991 год.
Глава четырнадцатая
В ПАРАЛЛЕЛЬНЫХ МИРАХ.
1992
Главная церковная тема 1992 года — 600-летие со дня кончины преподобного Сергия Радонежского.
Для России год 1992-й начался с того, что премьер-министр Егор Тимурович Гайдар лживо пообещал, что цены вырастут только в три раза, а они уже в январе подскочили в десятки раз, и Гайдара окрестили «премьер-монстром». Началось время пиратского ограбления страны так называемыми «новыми русскими», бессовестными дельцами. Вор и жулик стал хозяином жизни, а рабочий, крестьянин, учёный, воин обрекались на позорное и нищенское существование.
— Никому не отказывай в совете и помощи. Живи жизнью народа, радуйся его радостями и печалься его печалями. Испытания, постигшие наше Отечество, превзошли все пределы. Люди терзаются горестью, унынием, обуреваются сомнениями, к ним подкрадываются нищета и голод. В это тяжёлое время многие обращаются к Церкви, ищут Бога, жаждут слова Божия, любви и веры. Мы уверены, что все страдания мира, как бы они ни были сильны, жестоки и изощрённы, не могут победить божественной любви. Приводи страждущих в спасительную ограду Церкви Христовой, утешай, успокаивай, вливай отраду в души скорбящих, наставляй, беседуй, согревай охладевшие сердца, призывай к раскаянию, духовному возрождению, вселяй в сердца людей мир и спокойствие — так говорил в январе 1992 года Предстоятель Русской Церкви, рукополагая епископа Хабаровского и Благовещенского Иннокентия (Васильева) в Елоховском соборе. Но эти слова были обращены не только к пастырям, а ко всему народу в тяжкое время бедствий.
Сам Первоиерарх старался как можно больше быть с паствой, служил чуть ли не ежедневно, его рабочий дневник испещрён записями о литургиях, всенощных бдениях, молебнах, утренях, литиях, панихидах.
К дню рождения ему готовился нежданный особый подарок. После пожара в Донском монастыре планировали повторную реставрацию Малого собора, но теперь решено было провести раскопки. Их с благословения Святейшего, а также по наставлению архимандрита Свято-Троицкой Сергиевой лавры Кирилла (Павлова) и архимандрита Псково-Печерского монастыря Иоанна (Крестьянкина) начали в день праздника Сретения Господня. Руководил раскопками известный учёный Сергей Алексеевич Беляев, до этого принимавший участие в обретении мощей преподобного Амвросия Оптинского, проводивший раскопки в Дивееве и Херсонесе.
В раскопках принял участие иеромонах Тихон (Шевкунов). Выпускник ВГИКа, он девять лет был послушником в Псково-Печерском монастыре, а накануне пострижения в монашество получил телеграмму от епископа Сан-Францисского и Западно-Американского Православной Церкви в Америке Василия (Родзянко): «Вам предстоит встреча с Патриархом Тихоном». Наместник Донского монастыря архимандрит Агафодор при пострижении нарёк ему имя Тихон, и казалось, предсказание владыки Василия уже сбылось. Но главная встреча была у тридцатитрёхлетнего монаха впереди. Будучи участником раскопок и обретения мощей Патриарха Тихона, он подробно описал это событие в своей книге «Несвятые святые»: «Наконец, уже ближе к ночи, перед нами предстал настоящий склеп Патриарха. Сомнений в этом не было. Он являл собой мощное сооружение, покрытое огромной плитой, на наше счастье, оказавшейся не цельной, а состоящей из нескольких массивных каменных секций. Мы подняли одну из этих глыб. Я лёг на живот и опустил свечу внутрь. Помню, меня сразу поразил аромат весенней свежести, исходящий из подземной усыпальницы. Все сгрудились вокруг. Передо мной был тонкой, изысканной резьбы дубовый гроб, описание которого я хорошо знал. На нём лежала мраморная табличка. При мерцании свечи я прочёл: “Патриарх Московский и всея России Тихон”.