Филатов вновь долго говорил о том, что для начала нужно добиться сдачи оружия защитниками Белого дома. Абдулатипов, наконец, высказался конкретнее — что начинать надо с отмены указа № 1400. Митрополит Ювеналий сообщил, что у Ельцина есть письмо Руцкого, в котором тот выказывает готовность сдать оружие и даже имеет план, как это выполнить. Абдулатипов возразил, что в Белом доме есть множество отдельных боевых формирований, которые готовы не подчиниться и Руцкому. Они, мол, не сложат оружие, а будут драться до последнего. Лужков пожаловался, что по всей Москве разгуливают какие-то банды, призывающие к штурму важнейших объектов. Потом он подробно рассказал о нападении группы Терехова. Воронин потребовал, чтобы немедленно от Белого дома были отведены войска, заявил, что к ним постоянно идут подкрепления. Лужков возразил, что оцепление вокруг Белого дома не увеличивается ни на одного человека, и вновь заговорил, что сначала надо сдать оружие. Воронин указал на то, что колючая проволока, а точнее, противопехотная спираль Бруно, которой обнесён Белый дом, запрещена к использованию на гражданских объектах Женевской международной конвенцией. Филатов заявил, что использование спирали Бруно началось после того, как Терехов совершил нападение на штаб СНГ. Воронин назвал это полным враньём. Собравшиеся начали кипятиться. Святейший, видя, что надо остудить участников, предложил перерыв.
Пообедав, вернулись к переговорам. Вновь стали спорить о том, в каком порядке совершать и разоружение, и снятие блокады. Лужков очень красиво выразился:
— Это должны быть процедуры совместного снижения сбалансированного потенциала и соответствующей системы контроля за этими мерами.
Договорились о создании единой рабочей группы, которая должна работать в Белом доме.
— Документ должен быть принят нами, согласованный документ. После этого уже идёт реализация. Идёт осмотр и снижение... всех пунктов, — высказался Предстоятель.
Зашла речь о больных, для которых в Белый дом не поступают медикаменты. Филатов обещал содействовать в этом вопросе. Пообещал и подключить телефоны. Выяснилось, что телефоны отключены не только в самом Белом доме, но и домашние номера всех, кто там находится. Вновь была вспышка взаимных обвинений, которую пришлось гасить Патриарху. Наконец, после долгих споров составили документ с указанием, что нужно сделать в первую очередь: «обеспечить элементарные условия жизнедеятельности Дома Советов — телефонная связь, почта, телеграф, подвоз пищи, медикаментов, разблокировка транспорта. Предоставить полную политическую свободу для деятельности и передвижения народных депутатов, сотрудников аппарата Верховного Совета и всего корреспондентского корпуса. Согласиться с предложением о создании экспертной комиссии по подготовке материалов по отводу милицейских подразделений от Дома Советов».
Патриарх заметил:
— Только, я думаю, в этом перечне нам надо идти маленькими шагами, а не по максимуму. Мы сегодня не достигнем этого максимума. Первые шаги делаем. Создаём экспертные группы. Вряд ли сегодня мы сможем добиться полного обеспечения. Если мы покажем, что можем прийти к доверию, то тогда в следующем, в третьем протоколе можно уже продвигаться дальше. Но не закладывать сегодня максимум того, что может быть нереально.
Страсти снова стали накаляться. Стороны горячо спорили о том, кто первый виноват в сложившемся кризисе, у кого какие имеются вооружённые формирования, законные и незаконные, и т. д. В основном ругались Лужков и Филатов с Ворониным, не умевшим сохранять хладнокровие. Но его можно было понять — человек десять дней просидел в блокадном Белом доме.
Казалось, это будет продолжаться бесконечно. Святейший видел, что люди, отправленные на переговоры, вовсе и не стремятся к мирному урегулированию. Представители Белого дома надеялись, что со всей страны к ним придёт вооружённая помощь. Представители Ельцина ждали, когда с помощью очередной провокации можно будет, наконец, начать штурм Дома Советов.
Воронин звал Патриарха и обоих митрополитов в Белый дом, но их ожидали члены Синода, и они вынуждены были отказаться. Встаёт вопрос: мог ли Святейший отправиться в окружённый войсками Дом Советов? Первое, что приходит в качестве ответа: мог и даже должен был это сделать. Однако если бы его подстрелил какой-нибудь снайпер с той или другой стороны? Ведь тогда убийство Патриарха или даже его ранение непременно послужило бы поводом для немедленного штурма здания и массового кровопролития. Надо полагать, он это понимал и потому отказался. Но он дал митрополиту Кириллу благословение побывать на месте трагического противостояния, что тот и сделал утром 2 октября.