В 15.00, после проведённого расстрела здания, спецназовцам групп «Альфа» и «Вымпел» был дан приказ взять Дом Советов штурмом. От них требовали уничтожить защитников, но альфовцы и вымпеловцы были людьми. Они вывели тех, кого должны были убить, и погрузили в автобусы, сохранив жизни. В 18.00 были арестованы Руцкой и Хасбулатов. В Кремле уже вовсю пили водку и шампанское за победу демократии...
По официальным данным, погибло 157 человек, по мнениям независимых экспертов, — около пятисот. Истина, вероятно, где-то посередине.
А для Предстоятеля Русской Церкви бойня в Белом доме и его окрестностях стала сильнейшим ударом. Патриарх верил, что силой молитвы и своим авторитетом сумеет заставить противоборствующие силы найти пути к примирению, что произойдёт чудо. Некогда в Орде его небесный покровитель митрополит Алексей чудесно исцелил ханшу Тайдуллу, получил ярлык на упразднение из центра Москвы татарских конюшен, и с этого момента начала стремительно развиваться идея освобождения России от ордынского ига. Патриарх Алексий верил в помощь своего небесного заступника, верил, что войдёт в историю как великий миротворец, спасший страну от братоубийственной бойни.
Но ничего не получилось!..
Впрочем, так ли это?
Да, кровопролития не удалось избежать. Власть применила силу. Но гражданская война, которой можно было бы ожидать, так и не вспыхнула.
Да, Ельцин вновь утвердился в своей власти и будет ещё целых шесть лет править страной, разоряя её. Но гражданская война могла бы куда хуже разорить Россию.
Бессердечный президент не побоялся анафемы.
Сердечный наш Патриарх надолго слёг в те дни.
Он никому поимённо не вынес анафему. Митрополит Санкт-Петербургский Иоанн (Снычев) так откомментировал это: «Отсутствие персональных анафем в октябре 93 года... не случайно. И это не есть результат слабости или угодливости перед победителями. Это есть глубокое и благоговейное осознание Церковью того неоспоримого факта, что “ин суд Божий и ин человеческий”. Церковь провозгласила, что люди, повинные в пролитии братской крови, понесут на себе всю тяжесть Каинова проклятия. Но Московский Патриархат — не прокуратура и не следственное управление МВД, чтобы пытаться в соответствии с человеческим разумением определить, какова мера вины каждого, участвовавшего в этих событиях. Мне отмщение, и Аз воздам (Рим. XII, 19), провозгласил Господь, предостерегая Церковь от попыток подменить собою Божественное правосудие.
Я могу лишь засвидетельствовать, что все церковные анафемы остаются в полной силе. Думаю, что и в администрации президента, и в правительстве совесть многим не даёт покоя. Вспомним: когда Каин-братоубийца пытался скрыть своё преступление, Господь Сам обличил и покарал преступника, восстав Судией праведным и нелицеприятным и определив: Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли; и ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей (Быт. IV, 10—11). Сегодня несмываемая Каинова печать жжёт лоб не одному и не двум российским политикам. Дай Бог, чтобы мы все сумели сделать из произошедшего должные выводы! Для человека верующего, православного они очевидны: искреннее и глубокое раскаяние в содеянном — единственный способ умиротворить мятущуюся совесть, восстановить свою благодатную связь с Церковью, с Богом и искупить содеянные прегрешения... В православном учении нет понятия поимённого анафематствования. Там сказано, что, если кто-то воспринимает мир и землю не Божьим творением, тому будет анафема. Это уже в наши дни анафему почему-то стали воспринимать как проклятие. Это неверно. Анафема — свидетельство тому, что люди, исповедующие неправду, отлучаются от Церкви. Однако что это значит для людей, которые сами себя отлучили от Церкви?! Анафема произносится всем сектантам, отступникам от Православия, то есть тем, кто воздействия Церкви не воспринимает. Вот мы огласили, если помните, синодальное послание (это было в дни осады Дома Советов), что тот, кто пустит первую пулю, прольёт кровь, будет предан анафеме. Первые пули пустили в защитников Белого Дома. Но кто пустил? Думаю, те, на кого анафематствование не произвело никакого впечатления... Для православного анафема — высшая мера наказания».