Через Всемирный Русский Народный Собор, опираясь на лучших представителей русского общества, Святейший стремился разговаривать с властями в России. И ожидал, что власть имущие будут прислушиваться к тому, что провозглашается Собором. Они прислушивались. Даже показывали, что хотят того же, чего хочет Собор. Но, оглядываясь на все эти годы, видишь, как мало власть откликалась на эти призывы и стоны русских людей, страдающих о своей великой Отчизне, которую продолжали беззастенчиво, нагло, в открытую грабить толпы жуликов!
И Предстоятель тоже не мог этого не видеть.
Ему приходилось довольствоваться тем, что церковные дела шли год от года всё лучше и лучше. Всё новые и новые приобретения, открытия, возвращения... Из Америки, из Гарвардского университета возвращались колокола Свято-Данилова монастыря. 21 марта в Свято-Даниловом монастыре генеральный прокурор Юрий Чайка передал Святейшему Патриарху 140 икон, изъятых органами прокуратуры в результате оперативно-следственных мероприятий. 31 марта в Патриарших покоях храма Христа Спасителя Патриарх встретился с будущим президентом Медведевым, который тогда ещё был первым заместителем председателя правительства России. Дмитрий Анатольевич также вручил Святейшему старинную икону XVI века «Воскресение Христово».
В 2007 году Предстоятель дал рекордное для себя количество интервью — более тридцати. Для сравнения: в 2006-м было пятнадцать, а в 2008-м будет восемь. 31 марта в «Известиях» вышло одно из тех его интервью, которые условно можно было бы назвать «без галстука», если бы он был светским человеком, но для Патриарха более уместно — «без клобука». Поначалу он говорил о смирении, о молитве, о православной духовности, о непривязанности к деньгам и вещам. Неожиданно речь зашла о юморе в церковной среде, об анекдотах. Корреспондент вспомнил анекдот о том, как некий митрополит, учившийся со Сталиным в духовной семинарии, попросил вождя о встрече. Тот согласился, а у митрополита начались мучительные сомнения. Одеться в цивильное платье? Но это значило бы унизить свой сан. Прийти в рясе к главному кремлёвскому атеисту? Это могло быть истолковано как дерзкий вызов. После бессонной ночи митрополит появился в Кремле в обычной одежде. Сталин удовлетворённо усмехнулся и ткнул пальцем вверх: «Его не боишься? Меня боишься!»