Кроме Алексея иподиаконом при владыке Павле служил освобождённый Ридигерами из концлагеря Василий Ермаков. Он тогда работал на частной фабрике, а когда советские войска освободили Эстонию, Василия мобилизовали и направили в штаб Балтийского флота. В 1945 году вместе с сестрой он возвратится в родной город, в дальнейшем станет священником, окончит дни свои протоиереем в одном из храмов Санкт-Петербурга.
Нарвский архиепископ, как единственный оставшийся в Эстонии канонический иерарх, временно возглавил епархию и переехал в Таллин. Ему было за семьдесят, но он сохранял бодрость духа и деятельно занялся восстановлением православной жизни. В марте 1945 года владыка Павел поручил своему шестнадцатилетнему старшему иподиакону готовить Александро-Невский кафедральный собор к возобновлению богослужений. Закрытый по приказу немецкого коменданта Лицмана, главный храм Таллина три с половиной года бездействовал.
— Пришлось немало потрудиться и физически, и головой, но с этим послушанием я с Божией помощью справился. Буквально через месяц Александро-Невский собор снова занял подобающее место и стал средоточием церковной жизни нашей епархии. Первое богослужение состоялось на Пасху — этот день пришёлся на 6 мая (23 апреля по церковному календарю). Моя мама была просто счастлива: после выполнения поручения владыки Павла я сильно вырос в её глазах...
История Великой Отечественной войны удивляет «совпадениями». Она началась в День празднования Всех Святых, в земле Российской просиявших. Гитлер будто бросил вызов им — покровителям нашего народа. Он считал себя сверхчеловеком, равным богам. И это в итоге стало причиной его погибели. 6 декабря, в день памяти кончины Александра Невского, началось контрнаступление под Москвой. 12 сентября 1942 года, в день перенесения мощей Александра Невского, Жуков и Василевский предложили Сталину план окружения фашистов под Сталинградом. 12 июля 1943 года, в день первоверховных апостолов Петра и Павла, произошло величайшее в истории танковое сражение под Прохоровкой. Но самое удивительное совпадение — победное, осенившее особой радостью светлый праздник Пасхи Христовой. В Страстной понедельник 30 апреля покончил жизнь самоубийством враг Христовой веры, оккультный неоязычник Гитлер. В Страстной вторник немецкое командование заговорило о капитуляции. В Страстную среду 2 мая прекратили сопротивление и сдались в плен остатки берлинского гарнизона. В Страстную пятницу 4 мая были обнаружены обугленные тела Гитлера и Евы Браун. И вот, наконец, 6 мая, в День святого Георгия Победоносца, — Пасха! Христос воскрес из мёртвых и явился вместе с победоносным всадником на белом коне. В тот день гитлеровцы сложили оружие по всей Германии.
В Таллине в Светлое Христово Воскресение впервые после трёх с половиной лет прошло праздничное богослужение в соборе Александра Невского, и готовил храм к этому великому событию шестнадцатилетний иподиакон Алексей Ридигер. Незабываемый день! Радость Победы и радость Пасхи слились воедино, наполняя душу великим счастьем.
А в Пятидесятницу, на пятидесятый день после Пасхи, в праздник Святой Троицы, 24 июня 1945 года в Москве состоялся Парад Победы на Красной площади. Ещё одно «совпадение»!
После Победы ещё несколько лет продолжалась сталинская «оттепель» в отношении Церкви, возрождались храмы и монастыри. В 1945 году отец Михаил Ридигер побывал в Троице-Сергиевой лавре, стал свидетелем водружения крестов на купола Успенского и Троицкого соборов. Вернувшись в Эстонию, с горящими глазами рассказывал жене и сыну об увиденном, о том, как преобразилась Москва, в небе которой снова там и сям засверкали золочёные православные кресты над церковными куполами.
В июле старший друг Алексея Вячеслав Якобс венчался, взяв в жёны русскую жительницу Эстонии Татьяну Соловьёву, а вскоре владыка Павел, который с апреля уже являлся архиепископом Таллинским и Эстонским, рукоположил Вячеслава во диакона в храме Рождества Богородицы. Алёша твёрдо знал — пройдёт ещё немного, и он тоже станет священником.
— Такого, чтобы я «вдруг» решил служить только Богу, — нет, столь драматичного переломного момента я не испытал. Наверное, в первую очередь потому, что семья наша была глубоко религиозная. Русским в Эстонии жилось нелегко, нас иначе как «вене тибла» — «русское меньшинство» в самом презрительном значении этого перевода — не называли. Сегодня, к сожалению, наблюдается то же самое. Только термин изменен: «мигранты», «оккупанты» — тактам теперь «величают» соотечественников... Поэтому вся наша духовная жизнь — культурная, интеллектуальная — проходила в приходе. И у меня никогда не было сомнения или какого-то тяжкого размышления о том, по какому пути я пойду. Особую роль, конечно же, сыграли мои духовные наставники.