Словом, у владыки Григория дел всё прибавлялось и прибавлялось, и после увольнения и перевода в Таллин Иоанна Богоявленского нужно было подыскать другого человека на должность ректора. Такового быстро отыскали органы безопасности. Александр Александрович Осипов вот уже несколько лет являлся их тайным осведомителем. Уроженец Ревеля, он в тридцатые годы преподавал в Тарту, был изгнан из университета во время очередной вспышки эстонского национального самосознания, женился на дочери священника, сам стал священником и, вероятно, был завербован органами НКВД. Во время войны служил в тыловой части Красной армии, затем вернулся к священнослужению, усыновил мальчика, оставшегося сиротой. Если в тридцатые годы в Эстонии он писал антисоветские статьи, то в сороковые стал ярым поборником советской власти.
В 1946 году, когда возрождались ленинградские духовные училища, митрополит Григорий пригласил Осипова как одного из лучших специалистов по истории Ветхого Завета. А через год Александр Александрович сделался ректором. По его собственным признаниям, он уже тогда возненавидел Бога.
Спасённый Ридигерами из концлагеря Василий Ермаков, став в девяностые годы почтенным старцем, протоиереем Василием, вспоминал об Осипове: «...уже кончая семинарию, мы увидели, что он ломается. Первое — то, что он, посещая ремонт здания, куда попала бомба, оступился, болела нога, он отошёл от литургии. И мы уже чувствовали — не тот стал, у батюшки нет благодати. Отошёл от литургии, отошёл от храма. И здесь уже назревало, так сказать, время пятидесятых годов, время, когда уже советская власть готовилась нанести ещё страшный удар по Православию и выдающимся священникам... Он начиная с 1949 года предательски писал на профессоров и на нас, в том числе и на меня, я знаю, там есть в архивах. Потому что, придя в семинарию, им надо знать было, советской власти, кто учится, кто какой. И таких, так сказать, ярких верующих, я знал, их на карандаш и — доносительство. Я это сам ощутил впоследствии. И он писал об этом. Поэтому, я скажу, он променял нас на чечевичную похлёбку. И стал, отрёкшись от Бога, поносить в своих статьях своих собратьев-профессоров, с кем учился... И когда Священный Синод в лице Патриарха Алексия Первого отлучил его от храма, они знали, что делают... Почему он предал не нас, духовенство, а русский народ? Потому что, находясь на Западе, он был тогда ещё экскурсоводом Вышгорода, я знал ещё, он не любил Россию, он не любил русский народ. Он жил по времени. Время наступило другое, я пошёл в сторону, а он далее пошёл. Мне очень жаль его, он многое мог бы сделать».
В 1951 году Осипов напишет для ленинградского уполномоченного КГБ Кушнарёва целый доклад о положении в Московской Патриархии под названием «В мире духовном». Вот некоторые особенно сочные куски этого доноса:
«Сам Патриарх, как личность, представляет собою своеобразное смешение аристократического сибаритизма с затаённым фанатизмом. Он любит хорошо поесть, остр на язык, любит роскошь и покой. Но вместе с тем фанатически предан постам, ненавидит обновленцев, преследует все новшества и влюблён в благочестие 16-го века».
«Патриарх лично мог бы быть очень опасным фанатиком, но его вредность ослабляет его сибаритство, его сознание, что в конце концов, “только бы мне было мирно и хорошо, а там хоть потоп”».
«В общем среда архиереев не однородна. Здесь есть и фанатически преданные своим идеям мечтатели и идеалисты высокого полёта: Архиеп. Лука (Войно-Ясенецкий) — неокантианец, мечтающий о соединении религии и науки. Архиеп. Гурий Ташкентский — аскет, насадитель старчества и иночества, борец за нравственное перерождение духовенства и за расширение влияния церкви. Митроп. Варфоломей Новосибирский — борец за укрепление кадров духовенства. Архиеп. Ювеналий Челябинский — того же сорта и ряд других. Есть наоборот и архиереи тщеславные гордецы: Еп. Сергий (Ларин) — владелец целых вагонов имущества, напыщенный до тошноты, и ему подобные. Но больше всего архиереев середнячков, которые живут в общем тихо и незаметно, но именно они, пожалуй, оказывают наибольшее влияние на укрепление церковничества (Сергий Смоленский, Михаил Велико-Лукский, Иоанн Молотовский и т. п. и т. п.)».