— А ваш архиерей знает об этом визите?
И вновь отец Алексей проявил честность:
— К сожалению, я не успел рассказать архиепископу Иоанну. Решение ехать в Москву у меня возникло спонтанно, но денег в епархии на ремонт храма всё равно нет, вот я и не стал тревожить понапрасну владыку...
— Это неправильно, — сказал Патриарх. — Вот телефон, позвоните владыке Иоанну.
Отец Алексей позвонил в Таллин, покаялся архиепископу Иоанну, всё ему объяснил и тотчас получил благословение. Патриарх, присутствовавший при разговоре, по тональности понял, что у молодого священника и архиепископа добрые отношения. Это окончательно расположило его к посетителю, и он отдал Остапову распоряжение выдать необходимую сумму.
Можно себе представить, каким счастливым отец Алексей возвращался в Тарту — беседа с Патриархом прошла без сучка без задоринки, распоряжение о перечислении средств получено, храм будет спасён!
Поездка в Чистый переулок стала судьбоносной. Настойчивость и честность молодого батюшки, его несуетное поведение, достоинство в манере держаться и приятный внешний облик произвели на Патриарха Алексия хорошее впечатление. Облачённый в священническую одежду отпрыск старинного и славного дворянского рода сразу запомнился ему, также имеющему аристократическое происхождение. Отец Патриарха Владимир Андреевич Симанский был камергером двора Александра III и Николая II. В советской действительности многие не прощали Патриарху Алексию его аристократическое происхождение и воспитание, основанное на благочестии. Вот, к примеру, высказывание митрополита Никодима (Ротова), бывшего некоторое время заведующим патриаршей канцелярией: «Патриарх Алексий... аристократ и барин, а поэтому смотрит на Церковь как на свою вотчину. Он считает, что может в ней распоряжаться, как ему вздумается. К архиереям он относится свысока, чуждается их, считает невеждами... Свои аристократические связи ставит выше церковных отношений». А вот отзыв диссидента Анатолия Эммануиловича Левитина-Краснова, перешедшего из иудаизма в христианство, но с критикой относившегося к консерватизму Русской Православной Церкви: «При восшествии на вершину церковной власти он мало переменился. Те же барственность, высокомерие, верность традициям, глубокая религиозность, но английского типа, в строгих рамках этикета, в твёрдо установившихся, застывших формах. Строгий консерватор».
Патриарх Алексий увидел в священнике Алексее родственную душу, взял его себе на заметку.
17 августа 1958 года в таллинском храме Александра Невского состоялось возведение священника Алексея Ридигера в сан протоиерея, то есть начальника над священниками. Этот чин производится обычно в храме вне алтаря, во время малого входа с Евангелием на литургии. Архиерейское благословение и хиротесию — возложение руки архиерея на главу посвящаемого — совершил епископ Таллинский Иоанн (Алексеев). После молитвы, повторного архиерейского благословения и молитвы посвящения присутствующие возгласили: «Аксиос!» — «Достоин!» — и молодой иерей, которому ещё не исполнилось тридцати, стал протоиереем.
«Быстро делал карьеру!» — говорили потом злопыхатели. Да уж, ничего не скажешь, «карьеру»! Это в такие-то годы, когда неизвестно было, как придётся за подобную “карьеру” расплачиваться в ближайшее же время. Когда с каждым днём только и ждали, что выйдет какое-нибудь новое постановление партии и правительства против таких вот «карьеристов».
Но они смело смотрели в будущее: если будут ещё большие гонения, разве это не счастье пострадать за Христа? И в сердце была уверенность:
— Просто я понимал, что тысячелетнее христианство на Русской земле не сможет поглотить даже самая жестокая богоборческая власть. Ибо Бог не мог оставить свой народ, столь возлюбивший Его в своей прежней истории. И, не видя десятилетиями просвета, мы не оставляли молитв и надежды — сверх надежды верили с надеждою, по выражению апостола Павла (Рим. 4, 18). Мы, церковные люди, хорошо знали историю человечества и не сомневались в любви Бога к сынам Его. Из этих знаний черпали уверенность, что времена испытаний и господства тьмы когда-нибудь непременно закончатся.
Но времена испытаний ещё будут продолжаться и продолжаться. Осень 1958 года ознаменовалась не только развернувшейся травлей поэта Бориса Пастернака, вызванной присуждением ему Нобелевской премии, «несанкционированной» советской властью. Безбожники не забывали о своём безбожном деле. Вышло постановление Совета министров, резко повысившее налоги на землю под церковными строениями и на доход со свечных мастерских, затем ЦК КПСС принял постановление «О мерах по прекращению паломничества к так называемым святым местам». Было учтено свыше семисот таких мест, и их стали «гасить» — засыпали землёй святые источники и на их месте строили свинофермы, милиция обязана была арестовывать паломников. 29 декабря власть изъяла из Уголовного кодекса понятие «враг народа» и одновременно утвердила план закрытия половины монастырей, рассчитанный на 1959—1960 годы.