Государственная власть Эстонии, инициатор этой акции, ставила целью любым путём добиться полного разрыва взаимоотношений между АПЦЭ и Русской Православной Церковью, чтобы исключить влияние Советской России на Эстонию по церковным каналам. Представители этой власти принадлежали по преимуществу к лютеранскому исповеданию, и их не интересовали основы устройства Поместных Православных Церквей и характер канонического регулирования их взаимоотношений, принципиально отличный от установленных среди евангелическо-лютеранских Церквей».
«Митрополит Таллинский и всей Эстонии Александр, не получив автокефалии от Константинопольского патриарха, продолжал руководить своей Церковью на автономных началах...»
Более трёх миллионов жителей Российской империи оказалось выброшено за её пределы революцией и Гражданской войной. Подавляющему большинству из них пришлось хлебнуть горя, лишений, неприютности, безденежья, полуголодного существования. Они были чужие в огромном мире, равнодушном к их участи. Единственное спасение — держаться вместе, объединяться, создавать русские общества. Для православных эмигрантов таким объединяющим обществом стало РСХД — Русское студенческое христианское движение, созданное по примеру Всемирной ассоциации молодых христиан YMCA (Young Men Christian Association). К 1923 году во многих европейских столицах образовались объединения под предводительством известных философов, священнослужителей, писателей, которые и приняли решение создать РСХД. Учредительный съезд прошёл в Чехословакии с 1 по 8 октября 1923 года, в его работе участвовали известные деятели религиозного русского зарубежья — С. Н. Булгаков, епископ Вениамин (Федченков), А. В. Карташёв, В. Ф. Марцинковский, Н. Н. Афанасьев и др. Главной объединительной силой они провозгласили Православие, целью движения — оцерковление культуры и жизни, а основной структурной единицей — православное братство.
В Таллине такое братство появилось уже в 1924 году, и в Эстонии деятельность РСХД имела свой особый привкус. Во-первых, здесь русские люди особенно ощущали свою ненужность местным властям и были одновременно и против советской власти в России, и против нового мелкобуржуазного, да к тому же националистического мироустройства в Прибалтике. Во-первых, Православная вера крепко объединяла их, давала сил выжить в непростых условиях. Во-вторых, среди членов братства очень скоро стало появляться и много православных эстонцев. Далеко не все эстонцы держали в своём лексиконе выражение «vene tibia», да и любой народ в большинстве своём состоит не из подонков, а из нормальных порядочных людей, просто иногда в истории мразь приходит к власти и начинает диктовать, как жить остальным.
Конечно, православных эстонцев было не слишком много, но, как впоследствии говорил Святейший: «Значение Православия для Прибалтики выходит далеко за рамки простой статистики. Определяющим, как мне кажется, следует считать не число верующих, а то глубокое воздействие, которое Православие оказывало на духовность эстонцев, независимо от их вероисповедания. Православию принадлежит особая роль в исторических судьбах всего Прибалтийского края. В этих землях оно вступило в прямое соприкосновение, а порой и в борьбу с католичеством и протестантством. Здесь в течение нескольких веков решались многие вопросы, которые в наши дни приобрели особую актуальность и остроту, но уже в масштабах всей ойкумены. Православие всегда способствовало просвещению и поддерживало национальные интересы, защищало местное население от посягательства иноплеменных поработителей, которые, кстати, и принесли сюда католичество и протестантизм. Благодаря Православию эстонцы впервые осознали себя не просто “maarahvas” — деревенщиной, не заслуживающей уважения, но народом, имеющим равные с другими права». И можно добавить, что православные эстонцы никогда не возносились над другими народами, живущими в их стране.
Кружки РСХД для многих, кто в них входил, стали основой жизни. Здесь люди могли стряхнуть с себя груз житейских забот, поговорить о вечном, о духовном, обсудить новости мировой жизни и происходящее в родном отечестве. Да к тому же здесь обычно бывало просто весело. Молодые люди знакомились с хорошими православными девушками и находили себе пару, нередко — на всю жизнь. Так случилось и с молодым Ридигером. Он самым деятельным образом участвовал в работе таллинского кружка, быстро выдвинулся в число его руководителей. А однажды здесь появилась она — Лена Писарева, его ровесница, дочь полковника белой армии. Её отец под знамёнами Юденича наступал на Петроград, был взят в плен большевиками и расстрелян. Миша и Лена полюбили друг друга и в 1926 году поженились. Перед свадьбой Михаил предупредил невесту, что в будущем намерен стать священником, но она только обрадовалась.