– У него были зеленые глаза.
Прогресс. Еще одна отрывистая фраза повисла в воздухе, вызвав в памяти образ Святослава. Лицо его, как ни странно, я почти не запомнила, только глаза. Яркие. Почему-то ассоциирующиеся с холодом и дождем. И чем-то хвойным. Подумав, я закрыла глаза и как на духу выдала Тоне единой тирадой все свои ассоциации и ощущения, сбивчиво и путано уделяя внимание каждой детали вплоть до момента, когда она открыла мне дверь офиса. Все, вплоть до мыслей и ощущений в салоне такси, вплоть до того, что забыла забрать у таксиста сдачу с тысячи и совсем об этом не жалею. Мне без разницы. Я вообще об этом только что вспомнила.
– Это всё, – закончив свой сбивчивый монолог, я допила остатки чая. Видимо, говорила я достаточно долго, потому что он успел остыть.
Тоня молчала, пожевывая колпачок ручки. Потом встала из-за стола и забрала мою чашку, чтобы налить еще чаю.
– Если всплеск эмоций вызван этим человеком, значит... Нет, я не утверждаю, что он лично причастен к событиям той ночи. Возможно, там был замешан кто-то похожий.
Я напрягла память, но ничего не смогла вспомнить из своего регулярного кошмара. Никаких зеленых глаз – у Сережи были серо-голубые и совсем другой формы. Да и при чем тут хвоя? В черте города зеленых зон полторы штуки, и на моем пути от «Мирабель» до места аварии я не помню никаких ёлок или сосен – только стриженые кусты и несколько берез. Человека, который меня сбил, я видела только из окна палаты, и он был явно старше Свята – на момент меня пятнадцатилетней он уже выглядел старше моей мамы, седой, с залысинами.
– Или... – Тоня снова вернулась за стол. Ее светлые волосы торчали в стороны как тонкие алюминиевые антеннки, выбиваясь из помятого строгого пучка. Она пожевала многострадальную ручку и изрекла. – Или тебя напугал кто-то похожий еще раньше, а теперь это застарелое воспоминание начало просыпаться. Если так, можно предположить, что стрессовая ситуация возникла еще раньше. Ты в детстве много дралась со сверстниками?
– Нет, – я отрицательно помотала головой. Со второй чашкой горячего чая паника совсем отступила, вернув мне власть над собственным спокойствием. Сознание заполнил привычный бесцветный вакуум. – У нас во дворе не так много было моих ровесников, дружили все вместе, вместе же и играли. Не помню, чтобы у меня были какие-то враги.
Тоня снова помолчала. Я допила чай и отставила кружку.
– Мне нужно снова поговорить с твоей мамой. Ты не против?
Я отрицательно помотала головой.
– Только не говори про всплеск... заставит ведь уволиться, если узнает, что меня пугает кто-то из коллег.
Тоня кивнула.
– Скажу, что мне нужно больше подробностей о твоем детстве, и все.
– Сколько с меня? – я потянулась к клатчу. Тоня махнула рукой.
– Нисколько. Я некомпетентна, а значит, слушаю тебя как друг, а не как психолог.
Я нахмурилась.
– Ты самый компетентный психолог из всех, кто со мной работал, – я мягко улыбнулась. Почти, почти искренне. – Я тебя выдернула из сна, должна же как-то...
– Нет, – так же мягко возразила она. – Моя компетентность закончилась в тот момент, когда я начала испытывать к тебе симпатию. Психолог должен оставаться нейтральным, иначе... какой из него психолог. Будешь еще чай?
Я отрицательно покачала головой.
– Тонь, назови сумму. У меня тысячи три с собой... ой, две. И немного мелочи. Есть еще на карточке, только скажи. – Я уверенно извлекла кошелек.
– Нет. И даже не думай писать мне положительные отзывы, – я вспомнила, как в прошлый раз обошла несколько сайтов и форумов, активно нахваливая ее как специалиста, чтобы хоть как-то отблагодарить за сеанс. – Я с тобой общаюсь как друг. Друг с образованием психолога. Можешь угостить меня кофе, когда мы тебя починим, – примирительно вздохнула она. – А деньги тебе понадобятся, чтобы добраться домой. Метро немножко закрылось.
Я глянула на часы. Час, мать его, пятьдесят девять. Тоня обернулась к часам и уронила лицо в ладони.
– Ты сутки не спала, так? – я кивнула. – Позвони Сене. Тебе нужен выходной завтра.
– Сеня сейчас пьянствует, скорее всего. И завтра сам не явится на работу раньше обеда, а там уже и я подтянусь, – уверенно сказала я.