– Что будешь делать с этим юристом? – Я пожала плечами. – Наташ, если реакция будет такой же яркой – тебе придется как-то избегать его общества. Либо...
Тоня снова пожевала колпачок ручки, внимательно глядя мне в глаза.
– Либо наоборот, Наташ.
– Что ты хочешь сказать? – я нахмурилась. – Наоборот? Что ты имеешь в виду?
– Страх – это уже что-то, – наконец произнесла Тоня. – Это твой шанс научиться себя контролировать раньше, чем тебя затопит остальными эмоциями. Вряд ли этот парень напрямую имеет отношение к тому, что с тобой случилось. Но если он стал ключом – твоя задача повернуть его в замке. Медленно и осторожно себя открыть.
– Как ты себе это представляешь? Мне ходить за ним и в глаза заглядывать? А что, если я в обморок хлопнусь прямо на него?
– В терапевтический обморок, – Тоня улыбнулась. – Хватит того, что тебе по долгу службы придется видеться с этим парнем ежедневно. Вы работаете в одном кабинете?
– Понятия не имею, – призналась я. – Он сегодня у Сени сидел, да и в нашем офисе особенно нет места для дополнительного стола.
– Тогда постарайся привыкнуть к этой эмоции. Не смотри ему в глаза слишком часто и беги заниматься другими делами, если почувствуешь, что снова накрывает. Поняла?
Я кивнула.
– Вот и умница. – Тоня полистала ежедневник и сделала какую-то пометку. – Завтра жду тебя к восьми вечера. Расскажешь, как прошло.
Мы поболтали еще какое-то время, обменялись новостями и осушили еще по чашечке чая. В конце концов обе уже клевали носом, а потому Тоня проводила меня до такси и отправилась обратно в офис, сославшись на необходимость что-то дописать перед сном. Спустя час с небольшим я уже крепко спала у себя дома, уверенная, что сегодня не вернусь в прошлое – я заснула куда позже двух часов ночи, а значит, мой кошмар не сможет повториться. Я его попросту прогуляла.
Как же я ошибалась.
Глава седьмая
В этот раз все было по-другому, хоть сюжет и не изменился. Больше стало подробностей: на улице холодно, я кутаюсь в куртку, но почему-то не застегиваю ее. В вагоне метро напротив меня сидит подвыпившая парочка лет двадцати, оба спят, положив головы друг другу на плечо. На платформе пахнет хлоркой от свежевымытого пола. У выхода из метро, зевая, закрывает газетный киоск крупная женщина в ярко-розовой куртке. Это все было, но почему-то вспомнилось только сейчас – я с любопытство следила за меняющимися давно знакомыми картинками, пока пятнадцатилетняя Наташка несется по улице в сторону ресторана.
На столе, за которым сидит Сережа со своей пассией, стоит салфетница, набитая до отказа розоватой бумагой. Рядом с салфетницей лежит бумажная розочка. Ерунда, но раньше всего этого здесь не было, на столе не стояло ничего, кроме единственной вазочки с мороженым. Теперь вазочек две, одна у Сережи, с кусочками, кажется, персика, и одна – рядом с его девушкой. У нее клубничное, но Сережа угощает ее своим, оранжевым. Я смотрела свой сон будто в первый раз, удивляясь степени подробности собственных воспоминаний. Но кардинально ничего не менялось, только обрастало всякой малозначительной ерундой. Пока я смотрела картину в окне «Мирабель», меня несколько раз толкнули проходящие мимо нетрезвые люди, я отходила в сторону, чтобы не стоять у людского потока на пути. Пошел дождь, резко ливануло как из ведра, и только тогда я развернулась и пошла прочь, опасаясь промокнуть и попасться в таком виде маме на глаза. Я бежала не вникуда, я, постепенно ускоряясь, пыталась успеть на последний автобус до дома, потому что метро успело закрыться.
Остановка… я этого не помнила. Текут слезы, смешиваясь с каплями холодного летнего дождя, стекающими по щекам. Ежусь от холода, стряхивая воду с куртки и капюшона толстовки. Но… авария! Точно была авария, и я попала в нее не возле дома, а где-то на этой дороге. Как я могла попасть в аварию, если чинно стояла на остановке?
– Наташа? Ты ведь Наташа, правильно? – пятнадцатилетняя я оборачиваюсь.
Смазанный силуэт стоит рядом со мной, мутное пятно без конкретных очертаний. Некто примерно моего роста, но я никак не могу разглядеть его лицо – или даже разобрать голос. Он одновременно и мужской, и женский, и даже детский.
– Это было мое сообщение, – произносит неизвестный.
Что?.. Но автора сообщения так и не нашли, симкарта оказалась анонимкой, купленной возле метро. Я точно никогда не знакомилась с ним, я бы запомнила.
– Кто ты? – собственный голос кажется далеким и немного дрожит – то ли от холода, то ли от страха.
На остановке помимо нас двоих никого нет. Я отступаю чуть назад – в руке незнакомца сверкнул здоровенный кухонный нож, смазанные пальцы намертво вцепились в пластиковую розовую ручку. Один неверный шаг назад, еще один… я спотыкаюсь и оказываюсь на проезжей части. Чудом сохраняю равновесие и пытаюсь сориентироваться, найти пути отхода. Но успеваю только обернуться на приближающийся свет фар.