Я еще раз пробежала глазами по списку похожих групп и вскользь бросила взгляд на часы, в ужасе вскочив с места: встреча с Тоней должна начаться через минут десять. Закинула на плечо сумку и непочтительно выключила системник прицельным слепым ударом по кнопке; через пару минут я уже неслась по платформе, чтобы с людским потоком влететь в стремительно наполняющийся вагон.
Глава тринадцатая
Тоня взяла трубку в 20.01, когда я вылетела из метро и смогла до нее дозвониться. Голос у психолога был уставший и благодушный, как и всегда на моей памяти. Она не протестовала против моего опоздания, только спросила, какие пирожные я хотела бы к чаю. Ответ «я сама захвачу» ее не устроил, поэтому я была поставлена перед фактом, что она уже взяла банановые. И вот, в десять минут девятого я наконец-то стою у дверей офисного комплекса и смотрю в глаза суровому лысому вахтеру, чей обхват бицепса примерно равен двум моим бедрам.
– Ушла. Никого не ждала, – уверенно заявил амбал без тени улыбки. – Записываться надо.
– Она меня ждет и скоро вернется, в магазин просто вышла, – попыталась я оправдаться. – Я посижу тихонько… вот тут, на кресле?
– Нет. Антонина Викторовна ничего мне не говорила, а кресла только для посетителей.
– Но я посетитель, – обиженно возразила я. – Я клиент вашего арендатора!
Амбал встал со своего места и неспешно подошел ко мне, вытянувшись в двухметровую гору тестостерона и мышц. Взгляд у него был абсолютно спокойный, но выглядел он все равно крайне внушительно. Красноречиво обойдя меня, мужчина приоткрыл дверь, отвесив мне полушутливый поклон.
– Дамы вперед, – без тени улыбки.
Меня аж передернуло от его, в общем-то, совсем не угрожающего, даже усталого голоса. Решила подчиниться и подождать снаружи: не может же Тоня ходить в магазин вечно? То, что она слиняла именно в магазин, вообще не подвергалось сомнению, иначе к чему этот вопрос про пирожные? Решила устроить себе перекус. Небось, целый день не выходила из офиса, в поте лица выщелкивая чужих тараканов.
Вход в офисное здание располагался на небольшой улочке, которые часто паутинками разбегаются от сверкающих витринами и жужжащих в любое время суток более крупных сестер. Летний вечер, безветренно, спокойно – можно и подышать немного свежим воздухом, не так ли? Бросив обиженный взгляд на закрывшуюся за мной дверь, я медленно и лениво побрела в сторону ближайшего супермаркета, на ходу набирая Тонин номер. Трубку она почему-то не брала – должно быть, стоит на кассе. Перезвонит. В конце концов, она не тот человек, который ради распродажи пройдет на несколько кварталов больше. Скорее всего, именно в этот магазин она и направилась, а значит, точно попадется мне навстречу.
По бокам от меня проплывали арки, скрывавшие от любопытных глаз крохотные жилые дворы; на улочку не выходил ни один подъезд, все сплошь относительно недорогие парикмахерские, кафешки и магазины самого разного ассортимента, от садово-огородных до детских товаров. Народу навстречу попадалось немного, и большая часть прохожих скрывалась в арках. Наверное, спешат домой, где их любят и ждут. Я ощутила какую-то обиду на саму себя: меня ведь даже кошка не ждет. Хотелось бы привязаться хотя бы к маленькому мохнатому существу, но в силу своих проблем с головой я никогда и ни по кому не скучала, никем не интересовалась больше, чем из любопытства, и никогда никого не любила по-настоящему. Может, когда вся эта терапевтическо-обморочная ерунда подействует, я даже захочу замуж? Все же хотят, видят в этом какой-то сакральный смысл и чуть ли не цель жизни. Может, я не хочу только из-за болезни, а на самом деле очень даже хочу?
С другой стороны, те же Тоня и Сеня вполне здоровы, но все равно не спешат связать себя узами брака или завести детей. У Сени точно была собака, но ей в большей степени занималась специально обученная «няня»-кинолог, и самому директору оставалось только нежиться в ласке питомца редкими домашними вечерами, не забитыми какими-нибудь очень срочными и категорически важными делами. В ритме современного большого города совсем не остается времени на сантименты и привязанности: рви, или порвут тебя, работай, или окажешься на улице. Даже заводить животное, не имея возможности проводить с ним время, я не видела никакого смысла, что уж говорить о супруге или детях. Семья – это время, а времени у меня нет.