– Я Игорь Иванович, лечащий врач Архиповой. Как я могу вас называть?
– Наталья. Скажите, что с ней? Она поправится?
– А это от вас зависит, – врач мягко, но грустно улыбнулся. – За последние годы вы первая, кто решил справиться о ее здоровье.
– За… годы? Она к вам не впервые попадает? Что с ней?! – я чуть не вскочила с кресла, вцепившись в мягкие подлокотники побелевшими пальцами.
– Переутомление, как всегда. Если ничего не кушать и мало спать – можно оказаться в больнице. А Архипова совершенно не умеет себя беречь, – его голос был негромким и вкрадчивым, заставляющим вслушиваться в каждое слово. – Не пугайтесь так, ничего ужасного сегодня не произошло. Она не в первый раз падает, поэтому и заключила с нашей больницей постоянный контракт на тревожную кнопку.
– К-какую кнопку? – пискнула я, не до конца понимая, какой из более важных вопросов стоит задать.
Врач терпеливо пояснил:
– У нас есть отделение повышенного комфорта – эти палаты зарезервированы и ежемесячно оплачиваются пациентами, за которыми они закреплены. Антонина заключила с нами договор три с лишним года назад. Теперь «скорая» всегда везет ее именно в нашу больницу, отправляет отлежаться в комфортную палату под питательной капельницей и отпускает дальше гробить свое здоровье через пару дней. Экономит время другим врачам, позволяет нам делать ремонт в бесплатных отделениях – одни плю…
– Мне плевать на вашу организацию, – взорвалась я, вскочив с кресла. – Что с ней? Когда я смогу ее увидеть?
– Вы не волнуйтесь так, Наталья?.. – он вопросительно посмотрел на меня, но не дождался информации об отчестве и продолжил. – Не волнуйтесь, ничего ужасного не случилось. Если вы дорожите подругой, постарайтесь позаботиться о том, чтобы она хоть иногда высыпалась и кушала. Иначе в следующий раз двумя днями под капельницей дело может не ограничиться.
– А что может быть? Вы сейчас угрожаете?!
– Успокойтесь и присядьте, – все тем же тихим голосом, но с едва ощутимым нажимом на каждом слове произнес врач. Я повиновалась, отступив назад и вжавшись в кресло. Возмущаться совершенно перехотелось. – Я просто предупреждаю и прошу вас позаботиться о той, кого вы назвали подругой. Если дело пойдет так и дальше – она себя совсем загонит. Что может быть? – он серьезно посмотрел мне в глаза и другим, холодным и горьким голосом закончил фразу, – что угодно.
Тут же переменился в лице, вернув ему благодушие и вежливую улыбку.
– Хотите чаю? – от резкой перемены настроения врача по спине поползла дорожка холодного пота. Я быстро закивала, не в силах выдавить из себя ни звука. – Посидите здесь полчасика, вас позовут, когда можно будет увидеться с подругой. Вам черный или зеленый?..
Глава пятнадцатая
К моему счастью, врач покинул кабинет очень быстро, едва вручив мне чашку и вазочку с мелким печеньем и карамельками. Конечно же, ни есть, ни пить я не могла – чай так и остыл у меня в руках. В голове крутились и множились панические мысли одна другой краше: а что, если все это из-за меня и моих проблем? Что, если я фактически загоняю в гроб единственную женщину, которая добра ко мне просто так, без всяких причин? Вместе с остальными пациентами я отбираю у нее личное время. Какой нормальный человек будет действительно работать в восемь вечера? Только тот, кто давно не видел ничего, кроме работы. Тоне нужно в отпуск, и она совершенно точно в нем давно не была. И вряд ли будет, не того сорта человек, чтобы позволять себе отдых. Сколько раз я находила ее в офисе посреди ночи, растрепанную, сонную, но всегда готовую выслушать и помочь? Она… будто и не покидала рабочее место вовсе. Будто жила там.
Через полчаса, как и обещал врач, немолодая медсестра проводила меня в палату к Тоне. Она полусидела на мягкой подушке, еще бледная и слабая, но уже в очках и с ноутбуком на коленях. Тихонько приблизившись к кровати, я осторожно заговорила:
– Тоня? Как ты?
– Наташа! Здравствуй, здравствуй. Извини, с пирожными не получилось, – она торопливо отложила ноутбук и сняла очки, широко мне улыбаясь. – Рассказывай, как день прошел?
– Не расскажу, – я почувствовала, как к горлу подступает ком, а глаза наполняет влага от обиды. То ли на себя, то ли на ее показную беспечность. – Тоня, почему ты не отдыхаешь?