– Теперь ты убьешь меня? – мой голос вдруг охрип и сел, будто я только что не вжималась в стену, прикусив язык, а кричала во всю глотку.
Свят не ответил. Несколько секунд он молча смотрел на меня, потом, взяв за плечи, легко поставил на ноги, но не отступил в сторону. Нас разделяли какие-то сантиметры; Свят провел ладонями по моей толстовке, почти невесомо, с каменным лицом поправил мой капюшон. Потом прикусил губу и резко отвернулся, заставив меня вспомнить о необходимости дыхания.
– Ты похожа на девочку, которую я сбил десять лет назад, – уверенно произнес он куда-то в сторону, снова избегая смотреть мне в лицо. – Я бы очень хотел, чтобы она была жива сейчас, поэтому и увидел в тебе ее черты.
– Ты знал ее? Эту девочку, – сдавленно спросила я. Он покачал головой.
– Она выскочила на дорогу внезапно, практически прыгнула под машину. Я… выскочил и попробовал привести ее в чувство, хотел вызвать скорую, но полицейский сказал, чтобы я немедленно уехал. Мне было восемнадцать, я на папиной машине… катался.
Он замолчал. Повернулся, бегло осмотрел меня, снова протянул руку, чтобы коснуться – на этот раз лица, – но я отвернулась, резко шагнув в сторону. Свят не стал меня преследовать, просто развернулся и пошел прочь, оставив меня одну. В смешанных чувствах и с полным непониманием, что теперь делать.
Я вернулась в вип-зону через несколько минут, уверенная, что юрист уже уехал домой. Но нет, Свят сидел на своем стуле с новой порцией виски и без интереса наблюдал начавшийся наконец концерт. На мое появление он никак не отреагировал, только снова поджал губы и инстинктивно подался назад, когда я проходила мимо него.
Я сделала глоток минералки.
– Это была я. Той ночью десять лет назад это была я.
Глава восемнадцатая
Свят кивнул, будто приняв информацию к сведению. Ни одной эмоции не проявилось на его лице – даже без моего заявления он все уже понял. И теперь продолжал пить чертов виски, глядя на выступление «Эшн комплит». Он молчал несколько минут, я молчала тоже. Чего ждала? Извинений? Оправданий? Этот парень сломал мою жизнь, разбил на «до» и «после», а я даже не заслуживаю каких-то объяснений, так? Наверное, он думает, что мне стоило умереть тогда. И не терзать его сейчас. За руль он не может садиться… Сколько всего мне пришлось пережить из-за той ночи – лучше бы я водить не умела, честное слово! Минус один ненужный скилл, плюс миллион возможностей развития в жизни. Я могла бы любить путешествия – помнится, в подростковом возрасте была мечта сорваться в кругосветку. Я могла любить мужчин, всех сразу или какого-то одного, может, была бы счастлива замужем, растила бы ребенка. Или двух, или трех прекрасных детей! И собаку, и кошку… может, еще попугая. Рыбок. Я могла любить свою маму, с которой созванивалась в последний раз месяца два назад, а я не могу все это сделать, потому что вообще не привязываюсь ни к кому! И не достойна даже извинений?..
– Глупо будет просить прощения, – сухо произнес Свят и снова прикусил губу.
– Глупо будет молчать, раз уж все выяснилось, – ответила я, сжав кулаки. Знакомая горячая волна гнева поднималась к голове откуда-то снизу, глазам вдруг стало жарко. – Полицейский отправил тебя прочь с места аварии? Попросил уехать? И сколько это стоило, Святослав, сколько стоила твоему папе жизнь пятнадцатилетней девочки?!
– Мне самому было восемнадцать! – он вскочил с места. – Я искал тебя после, но этот полицейский сказал, что ты умерла в больнице. Сказал, что если продолжу поиски, просто сяду, а тебя уже не спасу. Сказал, чтобы молчал, чтобы не искал, никому не говорил, черт…
Свят снова рухнул на стул, нервно сжимая в руке стакан. И замолчал.
– Это все? – глухо спросила я. Он не ответил. – Это достаточное оправдание? Правдоподобное? Скажи честно, что ты, как последний трус, откупился! Или что, тебе обещали меня добить? Смотри, не вышло!..
– Ты сама выскочила на дорогу прямо перед моей машиной. Ночью. В дождь, – процедил Свят.
– Я?.. Да как у тебя… Да ты… Знаешь, что, Святослав? Да будет тебе известно, что умирать я не собиралась, а на дорогу… – в голове промелькнули моменты последнего сна. – На дорогу я вышла совсем по другой причине.