– А почему одна? Суббота, вечер, почему мальчика не позвала?..
Я закатила глаза.
– Мам, в той аварии… кто меня тогда сбил, его нашли?
– Да нашли, там дедок какой-то лысый, ну, ты помнишь. Его по итогу оправдали, мол, возраст…
– Дедок? Мама, меня мальчишка какой-то сбил…
– Не лезь в это дело, – вдруг строго отрезала мама совершенно другим, серьезным тоном. Былая говорливая веселость испарилась. – Не знаю, как ты вспомнила это, но лучше не ройся в прошлом. Смотри в будущее, и не зацикливайся на том, чего не изменить.
– Мам, эта авария испоганила мне…
– Помолчи и послушай старших. Лучше бы нам с тобой не знать, какие люди замешаны в той истории, – она вздохнула. – Приходил мент, говорил, что тебя сбил сынок какой-то шишки, что там все схвачено. Предупредил, чтобы не лезли в дело, мол, сами там с этим шишкой потом разберутся, а нам может стать хуже, если засветимся. Я боялась за тебя, крошечка.
– Мама… почему ты мне ничего не сказала?
– Я хотела тебя уберечь. Дочка, бросай эти свои раскопки и не говори никому, что что-то помнишь о случившемся. Иначе и меня найдут, и тебе навешают. Хорошо?
Взяв с меня честное слово «выбросить из головы эти раскопки», маман снова как ни в чем не бывало принялась рассказывать о том, как сейчас живется моим «друзьям детства». По факту – детям ее друзей. И про Лариску, Светкину дочку, и про ее мужа-олигарха, и про Феденьку-солнышко, который работает крутым программистом, и еще про кого-то… я вежливо слушала, зачем-то кивая стоящему передо мной холодильнику, и, как только трель прервалась, вставила:
– Как твое здоровье, мам?
Она замолчала. Я даже подумала, что связь прервалась, но услышала мамино странное, прерывистое дыхание. Ей стало хуже? Пару недель назад, перед отъездом в очередной отпуск, мама сказала, что давление начинает скакать. Всегда титанически здоровая женщина, она никогда не жаловалась на самочувствие, а тут… я тогда промолчала. Приняла к сведению, а сейчас все это почему-то всплыло и заставило свербить сердце. Я хотела знать, как себя чувствует моя мама, и мне плевать, нормально ли задавать такие вопросы.
– Ты в порядке? Как с давлением дела? Принимаешь лекарства?
Она продолжала молчать – мне послышалось, что она даже всхлипнула. Я что-то не то сказала?
– Мама, что случилось? Ты плачешь?
– Что?.. нет, просто закурила, – ее голос казался бодрым и едва заметно дрожал. – Вспомнили папку твоего, вот мне и захотелось. Стрельнула сигарету, стою, раскуриваю. Что в этом такого?
– Мам, тебе нельзя курить, – строго произнесла я. – Терапевт по головке не погладит, сама же знаешь.
– Знаю я этих терапевтов, только бы денег срубить за лекарства, – отмахнулась мама. – Все со мной нормально, никаких скачков уже неделю не было. Вчера на катамаране катались, времени болеть нет! Ты мне лучше скажи, как у тебя на работе дела?..
Ее голос звучал по-другому – мягче, медленнее. На моей памяти она никогда не говорила со мной вот так, как с равной. Все чаще наши телефонные разговоры напоминали допрос с пристрастием и сплошной монолог ненужной информации о людях, которых я почти не помню, а тут вдруг… она спросила меня и замолчала в ожидании ответа.
– Перевели в компанию побольше, посадили в кабинет поменьше, – я усмехнулась. – Мы там вдвоем с юристом сидим. Тишина, спокойствие… кофе в столовой вкусный, да…
– Тебе нравится твоя работа? – она снова, кажется, всхлипнула. – Ты ведь любишь то, чем занимаешься?
– Конечно, это моя работа, – машинально ответила я и ненадолго задумалась. После чего продолжила, – это сложно, но увлекательно. Сегодня, например, по работе пришлось сходить на концерт популярной группы. Мы со Святом сидели в вип-зоне, и…
– Кто такой Свят?
Парень, который меня сбил, мама.
– Юрист наш. Вместе работаем над этим проектом, – уклончиво ответила я, заставив себя улыбнуться.
– Симпатичный? – осторожно уточнила мама. – Сколько ему лет?