Глава двадцать первая
– Серьезно, почему вы мне сразу не позвонили? – я налила Свете чаю, пока она что-то строчила на своем телефоне. – И как теперь связаться с Сеней? Может, поедешь за ним, а я пока оденусь?
– Оденется она, – лучистая секретарша шефа недоверчиво хмыкнула. – У тебя кроме костюмов из «Фризии» никогда ничего подобающего не было. Напялишь офисный костюм и будешь в нем в ресторане париться, я тебя знаю.
А вот это обидно было – она, конечно, права, но чтобы так «в лоб» упрекнуть меня в отсутствии вкуса…
– Ой, Наташ, не куксись. Мы обе знаем, что ты не любительница наряжаться, Сеня это предусмотрел, – девушка кивнула на здоровенный пакет, примостившийся возле ее стула. – И все подобрал. А не позвонили… да по той же причине. Сеня сказал, что в такое время тебя можно найти только дома. Правда, не объяснил, почему.
Хоть на этом спасибо.
– Чего рот разинула? Бери пакет, иди пакуйся, потом я тебя уложу и накрашу. Не веришь? Я умею.
– Я могу и сама как бы… - неуверенно возразила я.
– «Как бы» не покатит. Не сегодня, солнышко. Все, давай, иди, мальчики уже нашлись и едут к нам.
«Мальчики»? Может, Светин парень? Ладно, это не мое дело – я послушно поплелась в комнату распаковывать непрощеный подарок своего невероятного шефа. Серьезно, это насколько я уныло выгляжу, если никто даже на секунду не предположил, что я могу быть где-то, кроме дома? Может, я с мужчиной, в конце концов?..
В пакете оказалось платье. Нет, не так – в пакете было ПЛАТЬЕ. Именно большими незримыми буквами красовалась эта надпись на произведении дизайнерского искусства, которое я разложила на своей кровати. Оно было красным настолько, что резало глаз – а может, дело было в матовом стеклярусе, которым было отделано буквально все спереди. Геометрический черно-белый рисунок, спускавшийся широкой полосой от шеи до подола, формировал узор, который должен был, видимо, зрительно утончить силуэт и сделать меня выше. На то, первое из «Фризии», платье не походило совсем ничем – в таком виде можно было пойти в клуб, а на светский раут меня бы не пропустил ни один фейс-контроль. Открытые плечи в данном случае выглядели так, как если бы верхняя часть платья, включающая ворот, не входила в изначальную задумку: я даже проверила, прикреплена ли она к простому красному «футляру» в тонкую черную полосу, вполне приличному и минималистичному. Меня ждало разочарование – пришито намертво. Черт.
Сама Света, кстати, оделась куда скромнее – во что-то нежно-персиковое, летящее и шифоново-круживное. Я бы с удовольствием махнулась с ней образами, вот только девочка-лапочка из меня никак не получится. Не тот рост, не та комплекция, не тот процент наивности на лице. И ядерно-розовые кудри вместе с этим «зефирным» нарядом смотрелись бы очень странно – чего не скажешь про Светины мягкие светлые локоны. Хорошо быть Светой. Плохо быть роковой красоткой, если ты по собственной инициативе в клубе была чуть чаще, чем никогда.
Я обошла кровать и посмотрела на предложенный наряд под другим углом. Нет, более скромным он не стал – все тот же кричащий фасон, сообщающий неожиданному зрителю, что его обладательница есть уверенная в себе человеческая женщина с пожаром внутри и хищной улыбкой на лице. Я машинально попробовала изобразить требуемую улыбку – нет, мы с платьем точно не созданы друг для друга. К черту, к черту такие наряды, они для настоящих женщин. Не для тех, кто совершенно не умеет им соответствовать.
В пакете нашлась еще коробка. Открыв ее, я застонала: ШПИЛЬКИ. И снова большими незримыми буквами. Длинный тонкий каблук, похожий на иглу, красная кожа ремешков… Сеня, ты издеваешься?! Нет. Нет и еще раз нет.
– Ты там долго будешь копаться?.. – Светик вошла в комнату и нахмурилась. Ее большеглазое детское личико с выражением негодования не сочеталось, и я едва не улыбнулась от умиления. – Чего ты на него уставилась? Надевай, они уже ждут внизу! У нас бронь горит!
– Я это не надену, – я решительно сложила руки на груди. – И не уговаривай.
– Наденешь, Наташа, – Светик неожиданно хищно улыбнулась и повторила мой жест. – И туфельки наденешь.
– Нет. Никогда и ни за что, даже за годовую зарплату.
– Наденешь, – она топнула ножкой в балетке. Ага, себе так балетки, а мне – каблучищи?..
– Свет, я не умею на каблуках…
– Научу, это не сложно. Давай, давай, ну же!
И тут Светланка сменила тактику: вместо напускной злости я увидела милейшее дитя с сияющими кошачьими глазами в половину маленького личика. Света смотрела на меня снизу-вверх и говорила тоненьким, мягким голосом: