– Наташенька, это Сенин день рождения. Он очень хотел, чтобы именно ты, даже не я, а ТЫ сегодня была самая красивая. Он очень хотел этого, даже заглянул во «Фризию» и попросил их подобрать тебе самый лучший образ. Выбрал лучший из вариантов – только для тебя, его любимой подопечной, самой любимой из всех. Понимаешь? Из всех нас он больше привязался к тебе! Ты для него почти как младшая сестренка, он даже меня меньше любит, а ведь мы…
Она осеклась и прикусила губу, тут же спрятав кошачьи глаза под веером пушистых русых ресничек.
И, черт возьми, подловила меня.
– Ведь вы… что?
– Оденешься – расскажу. – Она уверенно поджала губы. – И ты очумеешь, я тебе обещаю. Давай, ну пожалуйста, давай скорее! – она отвлеклась на тренькнувший телефон. – Вот, Сеня пишет, что очень хочет тебя увидеть. Не веришь? Смотри! – она повернула ко мне экран, но тут же убрала телефон, так и не дав ничего толком прочесть. – Давай, давай, солнышко. Время поджимает.
– Нет, только не это платье, – повторила я уже без былой уверенности.
Спустя десять минут Света уже резво укладывала мне волосы, сияя улыбкой победительницы и щедро откармливая мое любопытство «завтраками» и «попозжами». Спустя двадцать – мы спустились к подъезду и пошли к удивительно знакомой машине.
На заднем сидении нас уже ждал… Свят.
Вот блин… Он-то что здесь делает?
Глава двадцать вторая
– Ты хоть знаешь, как я испугался? – Сеня то и дело оборачивался с переднего сидения, продолжая шипеть на меня и оттягивая ремень безопасности. – Ты все это время была дома?
– У меня все это время был телефон, – парировала я. – Мог бы позвонить, а не пугаться так сразу.
– Да ты… – Сеня громко вздохнул и наконец-то откинулся на своем кресле. – Светик, бронь на столик еще не сгорела?
– Я написала администратору. Говорит, что все в силе, – отозвалась секретарша.
– Как тебе платье, горе мое? – снова обратился ко мне Сеня.
За окнами плыли ночные городские пейзажи, переливаясь фонарным светом и цветными огоньками витрин. Ехали мы спокойно, с соблюдением всех правил, и водитель Свята в неизменном строгом костюме был спокоен и молчалив. А меня немного трясло – и не от холода, в машине все-таки было куда теплее, чем на ночной улице. От осознания, что к моему оголенному платьем плечу прямо сейчас прижимается плечо Свята, теплое даже через ткань ярко-зеленого пиджака, выбранного, видимо, тоже дражайшим именинником. Я коротко глянула на юриста – он неотрывно смотрел в боковое окно, все еще не удостоив меня даже взглядом. Вид у него был неприступный и холодный – как и всегда. Будто бы ничего не случилось.
При этом все присутствующие, кроме, наверное, Светика, знали, что очень даже случилось. И ломают комедию со внезапно начавшейся посреди ночи вечеринкой ко дню рождения. Который, кстати, случился у шефе как раз в наступившие сутки – почему завтра-то нельзя погулять? Часиков в шесть вечера собраться, часиков в восемь разойтись. Или сколько там обычно требуется, чтобы выпить пару бокалов шампанского и зачитать по тосту за здоровье именинника?
Не могу сказать, что плохо отношусь к шефу – хорошо я к нему отношусь, очень даже положительно. Он замечательный начальник и отличный человек, но посреди ночи подрываться праздновать… даже для его эксцентричности это все-таки перебор. Что он задумал? Почту я, кстати, проверила, еще когда Светик запрокидывала мои непослушные кудряшки в высокую прическу: нет там никакой информации о вечеринке. Значит, либо меня забыли включить в рассылку, либо все это – экспромт. Приуроченный к удачной дате Сениного дня рождения. Вот только зачем?
– Наташа?..
– А?.. – я вздрогнула, осознав, что так и не ответила на Сенин вопрос. – Да, отличное платье. И туфли тоже симпатичные.
Я не это собиралась сказать, но глядя в лицо Арсению Ильичу, взиравшему на меня через зеркало заднего вида, произнесла то, что произнесла. Награда последовала моментально: его лицо посветлело, расцвела гордая улыбка, проявившая ямочки на пухлых начальственных щеках. Довольный Сеня выглядел умилительно, мигом превращаясь из экстравагантного франта в доброго дядюшку, эдакую мужскую версию феи-крестной. Я улыбнулась в ответ – как-то само получилось.