Я хмыкнула и вернулась к работе. Все знали, что Люда не умеет хранить секреты, и уже к вечеру новость не только тщательно пережуется нашим офисом, но и «случайно» долетит до всех соседних магазинов, кафе и парикмахерских. Даже если информация об ориентации бедного юриста окажется ложной, ему уже никто и никогда не поверит: Люда всегда подает слухи так, как будто сама лично держала все свечки, заглянула в каждое окно и слышала каждое слово, даже если это физически невозможно. Думаю, она бы здорово справилась с работой продавца-консультанта – кажется, даже меня эта невероятная женщина смогла бы убедить в чудодейственных свойствах маски из какой-нибудь тропической лягушки. И мне было бы не жалко лягушки, и я бы нашла у себя в двадцать пять лет достаточно количество глубоких морщин, чтобы немедленно приобрести эту самую гипотетическую маску за любые деньги.
Юриста почти стало жалко – тонкий отголосок какой-то обиды за бедного мужика зашевелился в груди, но быстро замолк. Гей он или нет – его личное дело, как и последствия пытки женским коллективом. Нужно было думать, куда на работу устраивается. Это совсем не мое дело.
До самого обеда день продолжал свой обычный ход; лишь когда офис опустел, снова оставив нас со Светиком наедине, я позволила себе снять очки и потереть переносицу. Голова начинала гудеть, и мне потребуется несколько минут перерыва, прежде чем я вернусь к работе. Отчет со всеми ссылочками и телефончиками нужных людей становился толще, длиннее и крепче, обрастал подробностями и выглядел все более гордо. Как всегда все четенько, в правильном порядке, оформленный в табличку, где каждый цвет ячейки отвечает за... Так, лучше выключить монитор, а то заставить себя отвлечься уже не получится. И вечером из-за головной боли я лишусь и того минимума здорового сна, который позволяет мне моя маленькая проблема десятилетней выдержки.
Светик вяло уминала салат из большого пластикового контейнера. Она была из тех худеньких миловидных девушек, которые морили себя диетами и тратили уйму времени на «естественный макияж». Выражение лица Светы сейчас, когда за ней, как она думает, никто не наблюдает, потеряло беззаботную веселость и было почти мученическим. Салатики без заправки, видимо, давно уже ей надоели, но она продолжала стоически пережевывать очередную фигурно порезанную капусту с сельдереем.
Заметив мое внимание, она подняла грустные глаза. Но сказать ничего не успела – на крыльце послышались торопливые шаги. Быстро убрав контейнер, девушка снова нацепила беззаботную улыбку.
Вместо заказчиков на пороге появился Сеня, наш директор. Он ворвался в офис вихрем позитива, сияя ярко-зеленой рубашкой, потрепал по блондинистому затылку Светика и коротко мне кивнул, спустя секунду скрывшись в своем кабинете. Казалось бы, инцидент исчерпан, но следом за ним в офис вошел незнакомый мужчина в дорогом костюме. Он потоптался на пороге, оправляя пиджак; я отвела глаза, так и не увидев его лица.
– Свят, давай, проходи. Чего там встал? – донеслось из кабинета.
– Святослав, здравствуйте, – Светик подскочила со своего места, чуть не свернув клавиатуру, и протянула мужчине руку. – Наташ, знакомься, это наш новый юрист!
– Привет! – я коротко махнула рукой из-за компьютера, не дожидаясь, пока новенький обернется, и вернулась к работе.
Мужчина, кажется, кивнул в ответ на приветствие – а может, и нет. Мне, честно говоря, без разницы. И ушел, прикрыв за собой дверь Сениного кабинета.
– Правда, красавчик? – доверительным шепотом спросила Света. – Людка с ума сойдет, когда его увидит.
Я одобрительно хмыкнула и даже позволила себе улыбнуться секретарше босса. Такие девочки, как Света, обычно приносят с собой в любой коллектив ворох разнокалиберных солнечных лучей. И щедро жарят ими пространство, на стадии зарождения уничтожая любые конфликты абсолютно детской непосредственностью. Света мне, если честно, по-человечески симпатична – с ней комфортно работать, она всегда будто излучает тепло. Наверное, мы бы даже подружились, если бы я не была... собой.
Однако она не была глупенькой, вовсе нет – и сечас как всегда попала в самую точку. Люда на любого молодого мужчину, ненароком забредавшего в наш коллектив, смотрела как на возможного нового папу для своих ангелочков. И ее точно не остановит гомосексуальность объекта мечтаний – бедолаге достанется по полной программе просто за то, что он понравился нашей бухгалтерше. Жертвам Людиного обаяния полагалось вдвое больше рассказов о чудесных детишках с обязательным просмотром фотографий из последнего отпуска, на которых вместе с ангелочками шести и десяти лет нечаянно обнаруживалась сама Людмила. В красивых платьях и под тонной профессиональной обработки. Надо ли говорить, что изредка забредающие в наш коллектив мужчины быстро испарялись в неизвестных направлениях. Держался только директор, и то – на чистом энтузиазме и закрытой двери собственного кабинета-приемной, единственной в крошечном офисе.