И меня выключило – просто в раз, в секунду от яркого света отпустило. Все произошедшее обрушилось на голову большим комком недоразумений.
Я закрыла лицо руками и отвернулась от своего, черт подери, спасителя, которого по дороге несколько раз ощутимо огрела рукой и исколола каблуками. Он молчал, не мешая моему самобичеванию – я не видела, чем Свят был занят. Он чем-то пошуршал, чем-то булькнул… и мое колено внезапно обожгло резкой болью.
– Ай! – я вскрикнула и убрала от лица руки, пытаясь определить источник неприятных ощущений.
Свят с невозмутимым лицом обрабатывал мои раны. Осторожно промокнул кровоточащую ссадину проспиртованным ватным диском и, взглянув в мое перекошенное лицо… подул. Подул мне на расшибленную коленку.
Глава двадцать пятая
– А потом? Что было потом? – Тоня, сверкая заинтересованными глазами, заерзала на кровати.
Выглядела она сегодня значительно лучше: на щеках появился здоровый румянец, и мне даже показалось, что пребывание в больнице помогло ей набрать пару кило. Это заставило меня на радостях разговориться о вчерашнем происшествии, и теперь подруга требовала подробностей, которых у меня не было.
– А потом он позвонил Сене, дал мне две таблетки валерьянки и ту самую бутылку минералки. И отвез домой.
– О чем вы говорили?
– Мы молчали. И хорошо, что он ничего не спрашивал… и вообще, черт, Тоня! Мне завтра с ним в кабинете сидеть, как?!
Воспоминания о навороченных делах заставили меня впасть в панику от завтрашней неминуемой встречи. Точнее сказать, это было похоже на панику: меня знакомо потряхивало, но было и что-то еще. Что-то жгучее, сосущее под ложечкой, заставляющее нервно теребить ручку сумки, прятать глаза и кусать губу. Возможно, именно это у нормальных людей именуется стыдом.
Тоня изменилась в лице, снова надев маску всепонимающего психолога – от нетерпеливой барышни не осталось и следа. Она поправила очки, приосанилась и мягко, до оскомины спокойно воззрилась на сбившуюся в комок нервов меня.
– Обыкновенно. Он отвез тебя домой, значит, по крайней мере, не держит зла. Объясни, что просто перенервничала, вот и…
– Тонь, я обвинила его в намерении меня убить! Я реально собиралась сбежать из страны из-за уверенности, что он, Сеня и… черт, а с Сеней-то теперь как разговаривать?
– Он тебе звонил? – будничным тоном поинтересовалась Тоня.
– Нет, но…
– Потому что понимает, что с тобой сейчас творится. Сеня только выглядит безалаберным вечным ребенком, но поверь, он один из мудрейших людей, которых я встречала. – Психолог вздохнула и потянулась к коробочке с принесенным мной апельсиновым соком, деловито вогнала в нее трубочку. – В конце концов, тебе ли не знать? Я уверена, что он все понимает и…
– Что именно он понимает, если я сама ничего не понимаю?.. – пробормотала я. Психолог замолчала и вздохнула.
– Для тебя все это ново, вот ты и нервничаешь. Это совершенно нормально, дальше будет гораздо проще. Неплохо бы пропить курсом что-нибудь успокоительное. Я бы выписала тебе рецепт, но у меня с собой, к сожалению, нет печати, – она улыбнулась. – Придется обходиться безрецептурными лекарствами.
Она замолчала, уделив внимание своему напитку. Я молчала тоже, а в голове моей роились крайне неутешительные мысли. В том числе и о внезапном побеге – подальше от всего этого, подальше от неудобных вопросов «что это вчера было?» и «какого хрена ты творишь, Натуся?». Подальше от зеленых глаз и картинок вчерашней ночи со склонившимся к моей коленке невозмутимым Святославом. С чего бы ему меня спасать вообще? Каковы его цели? Я бы подумала, что нравлюсь ему, но кому я могу нравиться после всего произошедшего? Такой себе потенциальный друг – непредсказуемый как ветер в мае, да еще и каблуками размахивает беспорядочно. Фу меня, фу… может, просто пожалел? Или… его попросил Сеня? А зачем это Сене?
Паника нарастала, я нервно оглядела комнату, будто пытаясь найти стол, под который можно спрятаться, сообщив всему миру, что я в домике. И сидеть там, пока все само не рассосется. Не отвечать на звонки, никому ничего не говорить, никуда не ходить и никого не видеть. И чтобы завтра – а лучше прямо сейчас – из головы моей пропали воспоминания о вчерашнем. Черт возьми, нужно напиться! Точно! Мне просто нужно напиться. Говорят, если напиться – память отшибает… но блин, напиваться нужно было вчера. Чем я думала? Почему не влила в себя пару бутылок виски, шампанского или еще чего-нибудь?..