Я поймала Тонин серьезный взгляд. Психолог смотрела на меня поверх очков так, будто только что придумала нечто обязательное. И будто без этого я точно пропаду, прямо сейчас провалюсь сквозь пол до самого больничного подвала. Или еще ниже. В груди похолодело, трясущиеся пальцы отпустили ручку сумочки, и она со стуком рухнула на намытый пол палаты.
– Значит так, – уверенно начала Тоня. – Сейчас я иду – и выписываюсь из этого хосписа. И мы с тобой делаем так, чтобы все встало на свои места.
Она решительно поднялась с кровати и одернула пижаму.
– Подожди снаружи, – она нажала кнопку вызова медсестры. – И не вздумай сбегать, поняла?
– Н-н-не… – как-то неубедительно протянула я. Хлопнула губами, забыв, что хотела сказать, и уверенно замотала головой. – Не-е-е…
– Да-а-а, да, Наташ, – она потрепала меня по волосам. От ее прикосновения я вздрогнула, психолог никогда не нарушала моих личных границ. А тут вдруг… – Ладно, посиди здесь. Я сейчас.
Появилась медсестра; меня трясло и знобило, но я продолжала немым наблюдателем присутствовать в палате, не слыша голосов Тони и медработников. Вскоре пришел ее лечащий врач, который смотрел на меня всего долю секунды – но и этот взгляд был донельзя красноречивым. Он видит, что я не в порядке. И не отпустит со мной свою пациентку, не позволит ей прервать курс реабилитации. Меня немножко отпустило, я уверенно расправила плечи и постаралась придать лицу будничное выражение. Получилось; колотун теперь касался только пальцев, снова добела сжавшихся на сумке.
Тоня, однако, живенько привела себя в порядок и через несколько минут, поставив в принесенных врачом документах пару росчерков, подхватила меня под руку и летящей походкой повела прочь из больницы. На улице было прохладно и немного ветрено – я запахнула пиджак и поняла, что паника отступила. Знакомый вакуум мало-помалу возвращался, снова делая меня адекватным человеком.
– Ну? Куда пойдем?
– Что?.. – я вопросительно изогнула бровь. – Мне казалось, у тебя был какой-то план.
– Он и есть. Ты давно отжигала в выходные?.. Не отвечай, я тоже. Так что идем отжигать!
Глава двадцать шестая
Две женщины, не видевшие в своей жизни ничего, кроме работы, идут отжигать. Звучит опасно. Что бы было, будь мы с Тоней героинями голливудской комедии? Шумный бар, много-много алкоголя, полуголые стриптизеры вылезают из тортов, гремит музыка – и мы, такие на шпильках и при параде, со счастливыми лицами отплясываем на столе.
Хорошо, что жизнь не кино.
Первой станцией на нашем длинном пути стало кафе-мороженое. Мы примостились за уличным столиком и с наслаждением поедали холодные шарики из вафельного стаканчика. Вокруг куда-то спешили люди, а мы, две великовозрастные девочки, просто наслаждались моментом. Тоня непрестанно травила байки, и я смеялась так, что несколько раз чуть не уронила свой десерт на стол; на нас оглядывались сидящие за соседними столиками парочки, и я знать не хочу, о чем они при этом думали. Постепенно Тонина веселость захлестнула и меня, и, когда мы покинули гостеприимную забегаловку, я уже и сама вспоминала какие-то случаи из жизни, о забавности которых даже не догадывалась – или не вспоминала – до этого момента.
– А потом входит мама. Что-то забыла и вернулась с работы, – продолжила я историю. – мы забрались под одеяло, прикинулись подушками. Мама идет по комнате, что-то ищет, скрипит половицами… мы даже не дышали, я помню!
– И как? Удалось школу прогулять? – подначила меня Тоня с широкой улыбкой.
– Куда там! В следующий момент в нас полетел кот! От страха выскочили обе из-под одеяла и заверещали – кот у нас был бешеный, очень нелюдимый, и летать ему определенно не понравилось. Вылезаем, визжим, а мама стоит и улыбается так недобро. Ух и влетело мне тогда… хорошо еще родители подруги ни о чем не узнали. А я до вечера натирала сервизы в серванте.