– Пожалуйста, Наташ! Я не хочу жертвовать нашей дружбой, ты должна понять… – она всхлипнула и сделала шаг в мою сторону. Ее голос дрогнул. – Наташ, давай не будем ругаться? Отстань от моего Сережи, и все будет, как раньше. Мы же подруги, правда?
Я замотала головой, отчаянно, зло, от чего чуть не уронила очки и наушники. Шагнула назад, все также согнув колени, и поняла, что упираюсь спиной в стенку остановки. Путь один – через дорогу.
– Наташ, что тебе стоит? У тебя еще таких много будет, а мне этого надо, понимаешь? – она подошла ближе и выше подняла свое смехотворное «оружие». Это сейчас я понимала, что оно смехотворное и малоопасное, тогда оно казалось грозным. От страха сжало горло.
Она только что стояла без движения, почти уже опустив нож, обессиленно, обреченно. Я почти успокоилась, почти решилась рвануть прямо под ее рукой, чтобы сбежать, быстро, сверкая пятками до следующей остановки: она как раз возле магазина, а там точно есть камера… она не осмелится с ножом перед камерой… Я почти сорвалась с места.
Феня рванула в мою сторону, выставив нож перед собой; инстинктивно подавшись в сторону, я споткнулась о бордюр и рухнула на влажную проезжую часть. Руки больно встретились с шершавым мокрым асфальтом; Феня взвизгнула, протянула мне руку – но я испуганно подалась назад, не сводя глаз с ножа в другой ее руке и окончательно распластавшись на скользком асфальте.
В глаза ударил яркий свет.
Свист тормозов.
Я зажмурилась.
Удар.
Боль.
Темнота.
Проснулась в холодном поту. Сердце колотилось как ненормальное, но с головы будто сняли мутный шлем: комната показалась отчего-то чудовищно просторной и даже пустой. Одинокой.
Я поежилась, крепче закуталась в одеяло и, как мумия, побрела на кухню. Трясло так, будто кто-то включил на полную мощность кондиционер, которого в моей квартире отродясь не было. Холодные капельки бежали по спине, дыхание сбилось; я поставила чашку под струю горячего кофе, включила телевизор и только тогда взглянула на часы. И в ту же секунду заматерился будильник, исходя треском и пищанием где-то в спальне.
Феня, Феня… что хоть за Феня такая? Я напрягла память и крепче закуталась в одеяло, вжавшись в спинку кухонного уголка и рассеянно глядя в экран телевизора. У меня не было подруги с таким именем, оно вообще больше было похоже на кличку или прозвище, никнейм, в конце концов, но не на имя точно. И я не помнила вообще никаких Фень, ни настоящих, ни выдуманных.
Меня враз, в секунды пронзила догадка: если мы общались в то время, у меня должен сохраниться ее контакт в старом профиле соцсети! После той ночи я ни разу туда не заходила, так что, быть может, и страницы-то такой уже нет… но что мне стоит проверить?!
Я закликала по ссылкам, нашла нужную соцсеть и враз ввела старый пароль, как будто не прошло этих десяти лет и только вчера я была онлайн. После долгой загрузки передо мной предстала она – девочка, которой я была. Она улыбалась с аватарки, размытой и засвеченной до неприличия, а в «друзьях» все еще значилось более тридцати человек. Из них страницы пятнадцати были давно удалены… я пролистнула список друзей, но никаких Фень не нашла. Оставался последний шанс: диалоги. Должно быть, эта Феня в итоге удалила меня из друзей и порвала все ниточки, которые нас связывают.
В диалогах царит полная неразбериха: оказывается, после аварии мне писали одноклассники, и даже от Сережи нашлось сообщение. Непрочитанное, из одного слова «Прости». Я фыркнула – да мне без разницы уже, Сережа! А тогда мог бы и позвонить.
Листаю дальше. Каждое имя было знакомым: с кем-то я ходила в один класс, кто-то жил в соседнем дворе, и среди этих людей не было никаких Фень. Перед глазами мелькнуло только одно незнакомое имя, не наводящее ассоциации с кем-то из знакомых: некая «Аринка Солнышко». Ткнула в ссылку – попала на страницу этой Арины. Друзей несколько тысяч, вся стена в «себяшках», в статусе: «Очень счастлива!». Смотрю в лицо с аватарки – и не вижу ничего знакомого. Вроде бы.