Тем самым окончательно выбил меня в осадок. Дело было даже не в неожиданном проявлении заботы – это, как выяснилось, у Свята в характере – а, скорей, в недальновидности такой заботы. Он что, не понимает, что, приехав вместе к офису, мы снова – точно-преточно – попадемся кому-нибудь на глаза? И что просто-так-коллеги, без страшных общих тайн за плечами, не подвозят друг друга к рабочему месту? Нет, подвозят, конечно, но не когда вся бухгалтерия судачит о наших отношениях, придумывает нам свадьбу и сочиняет детей?!
– Наташа?
– Я-я-а…– я икнула. – А зачем ты приехал?
– Ну, насколько я понял, нас вчера видела самая громкая часть компании, – я почти слышала, как он улыбается в трубку. – Нужно придумать достойную легенду, чтобы не попасть в неприятное положение.
Похоже, его тоже беспокоит ситуация. Но тогда он должен понимать, что наше совместное появление на работе только подогреет всеобщий интерес.
– Ты не думал, что от этого станет только хуже? Свят, они не должны видеть нас вместе, тем более, не должны видеть, что ты меня подвез. Ты не понимаешь, что это…
– Постой, Наташ, – он вздохнул, и я моментально замолчала. Будто выключился рубильник словесного потока. – Наши отношения будут выглядеть достовернее, если мы будем демонстрировать нормальное для пары поведение.
Для… пары? Для пары?!
– Но мы же не пара! – пискнула я и снова заткнулась.
Все-таки неудобная вещь – эмоции. Я понятия не имею, что и почему со мной сейчас происходит, но так неудобно я себя не чувствовала уже очень давно. Мне и хотелось прекратить этот разговор, и… не было сил положить трубку. Будто бы рука закостенела у уха, и все тут. И ощущение – и приятное, и странное, и пугающее – поднималось откуда-то изнутри, заставляя тупенько улыбаться. Я не прилагала к этой улыбке никаких усилий, она выползла на мое лицо вопреки моему желанию и отказывалась уходить. Девушка в зеркальном отражении выглядела все еще крайне смущенной, но вполне довольной. И покраснела до самых ушей.
– Мы не в последний раз встречаемся в нерабочее время, – пояснил Свят. – И будет странно, если мы начнем отрицать наши отношения, а потом снова попадемся в каком-нибудь баре или ресторане.
– А зачем нам в бар или ресторан?
Свят вздохнул. Я нервно подцепила кисочку и принялась возить ее в рассыпчатой пудре.
– Я надеялся, что мы поможем друг другу отпустить тот… случай, – теперь его уверенность пошатнулась. Он помолчал секунду и продолжил, – и тебе, и мне он подпортил дальнейшую жизнь. И я думал, что мы поможем друг другу, если поделимся… Сеня сказал, что тебе тоже нужно узнать больше о той ночи, и я подумал… ладно. Я, видимо, слишком себе напридумывал. – его голос снова стал опасно твердым.
– Нет-нет, – затараторила я, неумело распыляя по лицу пудру. – Он все правильно сказал, и я… апчхи!
Я с ненавистью отбросила кисть в раковину.
– Я сейчас спущусь, подожди, пожалуйста! Я сейчас! – и быстро бросила трубку.
Панически начинаю метаться по квартире, ищу, что бы надеть, запоздало вспоминаю, что сегодня не было посылки из «Фризии» и окончательно выпадаю, хватаюсь за голову, вспоминаю, что волосы еще нужно уложить… И косметика, косметика! Черт, черт.. да где же эта посылка?!
Дверной звонок воспринимаю как небесную манну – знакомый курьер не успевает даже сделать дежурный комплимент, когда я буквально вырываю коробку из его рук. Он мямлит что-то про пробки, а я ставлю подпись, бросаю вежливое «спасибо» и снова ныряю в квартиру. Одеваюсь почти не глядя, в этот раз ничего сверхстранного не прислали: прямые темные джинсы, укороченный пиджак, легкая белая блузка, какие-то легкие ботиночки, сумочка, белье, украшения… да черт с ним! В посылке нашлась помада насыщенного винного оттенка; я взвизгнула, сама себя испугалась и понеслась заканчивать макияж. И еще через пару минут уже перекладывала в новую сумку телефон, новообретенную помаду и всевозможную ежедневную мелочевку. Собравшись, я пулей вылетела из квартиры, спустилась до первого этажа, хлопнула себя по лбу и вернулась, чтобы запереть дверь. Ступеньки под ногами буквально горели; меня било волнение и какая-то совершенно странная дрожь. Это не было паникой – при панике не тянет улыбаться.
Муть какая-то.
Потом разберусь.
Свят стоит возле машины и выглядит так, будто все это время гипнотизировал дверь подъезда. Сколько заняли мои сборы? Я бросила взгляд на часы. Рабочий день начнется через десять минут, черт! Еще бы он выглядел довольным, опаздывает из-за меня… нахлынувшее теперь чувство я узнала сразу. Это был стыд, самый натуральный и уже испытанный мною в обозримом прошлом. Стараясь не смотреть Святу в глаза, я нырнула на заднее сидение его машины; закрыв за мной дверцу, Свят обошел ее кругом и уселся рядом.