– Я не держу на тебя зла, если ты это хотел услышать, – я не поднимала взгляда, опасаясь, что Свят увидит слезы в моих глазах. – Это я во всем виновата. Нет, послушай, – я махнула рукой, призывая его сесть на место. Юрист послушно опустился на диванчик напротив. – Я сама споткнулась там. Был дождь, и я полетела на дорогу. Девочка, Феня, пыталась меня вытащить, но я, как последняя дура, – непрошенный всхлип сорвался с губ, – не приняла ее помощь. Зациклилась на дурацком ноже, да она никогда бы меня не порезала! Ничего бы не сделала!..
Слова закончились, а слезы наконец-то вырвались. Я испытала острое желание куда-то скрыться, спрятаться, вскочила с диванчика и попыталась сбежать, но была поймана за руку. Свят повернул меня к себе легко, будто на моих ногах были ролики, и почему-то обнял. Я дернулась, чувствуя, что мне приятно поглаживание теплой руки по спине, слыша что-то успокаивающее у самого уха мягким бархатным шепотом, я дернулась снова, запрещая себе расслабляться и принимать то, что не заслужила. Он должен ненавидеть меня, к чему эти объятия? Зачем они? Я, только я это все заварила, и теперь только мне…
Силы оставили меня, будто все ушли со слезами. Я повисла в руках Свята, раскисла и растаяла. Он поддерживал меня несколько долгих минут, а потом аккуратно, еще всхлипывающую, посадил обратно на диванчик и исчез, чтобы вернуться со стаканом прохладной минералки.
– На, выпей. Давай, еще глоточек, еще… вот, умница, – он заботливо поправил мои волосы, растрепавшиеся за время этой странной сцены.
Осознание произошедшего накатывалось волнами. Свят смотрел на меня как на любимого ребенка, разбившего коленку. С какой-то болью и заботой во взгляде. Я почувствовала себя мерзкой, отвратительной воровкой, которая не заслужила, но получает заботу и понимание. Глаза снова защипало, я зажмурилась, заставляя слезы перестать, а себя успокоиться.
– В общем, – я вздохнула, пропуская рвущийся всхлип, – я во всем виновата. Только я.
– Это стечение обстоятельств, – Свят пожал плечами и тепло улыбнулся. В изумрудных глазах заплясали искорки. – Не вини себя, слышишь?
Я закивала, снова потянувшись к минералке. Истерика отступала, оставляя за собой привычный вакуум. Свят, до сих пор державший меня за руку, отпустил ее – и я ощутила, как холодно стало пальцам. Он просто вернулся на свое место и сделал глоток кофе, а я почему-то почувствовала себя преданной и забытой. Но только на секунду – следом мне привычно стало абсолютно все равно.
Ну и хорошо. Я здесь не для того чтобы заниматься самобичеванием – в конце концов, именно Святу больше всего нужно выговориться, ведь именно по его инициативе мы тут и оказались.
– А ты?
– Что – я? – удивился юрист, отламывая ложечкой кусочек пирожного.
– Хочешь выговориться?
Свят отложил ложку и опустил глаза.
– Я был подростком, по глупости севшим за руль папиной машины. Права еще не получил тогда, но водить кое-как умел. Думал, покатаюсь да верну в гараж, как обычно… – он хмыкнул. – Надо было все-таки вечером разговаривать, мне от таких бесед страшно хочется выпить.
Он вздохнул и сделал глоток кофе. Я молчала, ожидая продолжения рассказа. Руки сложила на столе также, как и он недавно, продемонстрировав, как говорила Тоня, «ненавязчивое внимание». Это правильно. И улыбка… немного подниму уголки губ, чуть-чуть. Достаточно для «одобрения», но мягче, чем «ухмылка». Свят коротко мазнул по мне взглядом и, вздохнув, продолжил рассказ.
– Я вас не видел, ты появилась на дороге неожиданно, – он прикрыл глаза, будто припоминая детали. – Ударил по тормозам, попытался вывернуть руль, но все равно… в общем, поздно было. Не успел среагировать, а успел бы… вынесло бы на встречку. Движение было неплотное, ничего бы не случилось. Но я… не успел.
Он сделал еще глоток кофе и поморщился, потянул с блюдца порционный пакетик с сахаром, ссыпал белые кристаллики в чашку и вдумчиво размешал. Я молчала и ждала, кромсая ложкой пирожное, которое совершенно не хотелось есть.