– Ну Сеня...
– Я всю жизнь непрерывно Сеня. – крайне серьезно произнес директор. – Сеня помогал тебе?
Я кивнула.
– Сеня был хорошим куратором? Сеня помог тебе закончить университет? Сеня дал тебе работу? Помог найти квартиру? Сеня нашел тебе психолога и хранит теперь твой секрет?
Я уверенно кивнула. Арсений Ильич был куратором моей группы в университете. Моя холодность выводила из себя всех преподаваелей, и он был единственным, кто задумался о причинах такого поведения. Он смог организовать мне особую систему посещения, близкую к заочке, договорился со всеми преподавателями, не посвещая их в подробности диагноза. И Сеня же нашел мне самого лучшего психолога, которая действительно научила меня жить в обществе, да еще и почти бесплатно, скинул контакты знакомого, срочно и за бесценок продававшего квартиру в двух шагах от работы. И за все это время ни одна живая душа, кроме самого Сени и психолога, не узнала о моих... странностях.
Если задуматься, директор сделал для моей реабилитации больше, чем родная мать.
– Сеня никогда и ничего у тебя не просил. А сегодня просит – посетить салон, надеть платье и явиться на торжественное мероприятие. Там будут очень важные люди, с которыми, если повезет, я заключу очень выгодный договор. И если все получится, и твоя, и моя, и Светина жизнь здорово изменится к лучшему. Это правда очень важно, Наташ... ну что ты вздыхаешь, чудо в перьях? Приходи, побудь там хоть пару часов, пообщайся с людьми. Тебе это полезно, а мне очень важно, чтобы все вы, мои маленькие рабочие пчелки, присутствовали там хотя бы недолго. Приходи, хорошо?
– Арсений Ильич, я... – директор закатил глаза и прихлебнул кофе с коньяком из кружки. – Ладно. Только ради тебя, Арсений Ильич.
Директор отставил кружку и улыбнулся, придвинув ко мне какую-то визитку со своего стола. «Салон экспресс-преображения «Freesia».
– Мастерам инструкции уже дал. Будь добра, просто не мешай им творить, а потом приходи в «Мирабель». Хорошо?
Черт, вот других ресторанов в городе нет... но тут уж Сеню было не в чем упрекнуть, он не мог знать всех деталей. Совпадение, значит? Пусть так. «Мирабель» – значит «Мирабель».
Глава четвертая
В салоне меня буквально на пороге встретили две удивительно похожие девушки в форменных фартуках. Присмотревшись, я осознала: нет, не двойняшки. Но совершенно, до последней волосинки, одинаковые строгие пучки на головах, одинаковые рубашки, фартуки и даже туфли делали их практически сестрами. Я прочитала "Елена" и "Татьяна" на бейджах, но спустя секунду уже запуталась, кто из них кто.
– Наталья Андреевна, мы вас ждали. Проходите, пожалуйста... сумку можно оставить здесь.
Ни спросить что-то, ни попросить не дали, будто опасаясь, что я мигом улизну. Не спорю, желание такое возникло, но оформиться так и не успело; меня усадили в парикмахерское кресло, из волос мигом полетели шпильки, запахло краской и каким-то шампунем. Зеркала в салоне почему-то были закрыты ставнями. На мой вопрос о причине такого дизайнерского хода меня вежливо, но настойчиво попросили помолчать и не шевелиться. Пока одна из девушек замешивала краску, вторая уже избавляла от одежды и обуви, на все попытки воспротивиться и возмутиться следовал один ответ: потерпите, все оплачено, не шевелитесь.
Депиляция проходила одновременно с окраской волос, как только краска была нанесена и зафиксирована махровым чепцом в дело вступили косметологи. Меня мазали, терли и растирали на массажном столе минут тридцать, после чего отправили отмокать в горячую ванну с какими-то маслами. В задней части ванны имелась «подушка», выходящая к небольшой раковине, куда мне рекомендовано было опустить голову, чтобы мастер могла смыть с волос краску. В ванну тем временем было влито еще несколько пузырьков каких-то масел. В какой-то момент я настолько потерялась во всех этих манипуляциях, что не удивилась бы даже, если бы одна из милых девушек опустила в ванну включенный тостер. Благо, обошлось: только баночки, пузыречки и скользкие от бальзама пальцы в волосах. И вечное: "Потерпите. Не шевелитесь, все оплачено" - в ответ на все вопросы.
В душе даже стенки были матовыми, ни отражений, ни бликов - ничего, ни единого намека на то, в какой там цвет меня все-таки покрасили. Пряди на плечах остались достаточно темными, но приобрели медный оттенок. Я теперь рыжая, отлично... осталось дождаться высыхания и оценить масштабы катастрофы. На полке у душевой кабины меня ожидали полотенце, белье и махровый халат. Стоило выйти из душа - и я снова оказалась в цепких руках местных профессионалов. Меня высушили, расчесали, закрутили волосы на тоненькие палочки, а потом принялись одевать. Да-да, этого мне тоже не дали сделать самостоятельно, сначала натянув на ноги тонюсенькие чулки, потом втиснув в платье, щелкнув на ушах какими-то серьгами. Потом влетела парикмахер - Елена, я наконец-то научилась их различать! - и принялась раскручивать мои волосы, в то время как Ольга, которую я до этого не видела, уже покрывала лицо легким кремом. Третья девушка. бейдж который я рассмотреть не успела, уже обрабатывала мои ногти. В конце концов Татьяна - я и ее запомнила, надо же - пшикнула в меня из пульверизатора, укрыв облаком легкого пудрового аромата. И все девушки резко отступили от меня, выстроившись - подумать только - в ширенгу. Откуда-то из задних комнат вышел высокий мужчина в дорогом костюме и вручил мне букет роз.