— Посмотри на мадам Шнайдер, она считает, что выиграла. Нет, я этого так не оставлю, — Ален быстро пересек площадку и приблизился к Роми.
— Я тебя люблю, — громко сказал он. — Если не хочешь, можешь со мной не разговаривать, но тогда я буду каждый день посылать тебе записки, как вчера.
Девушку оглушили слова актера, и помимо воли она переспросила:
— Какая записка?
— Ты не получила мое сообщение? Я не смог застать тебя в номере и продиктовал портье, что прошу перенести нашу встречу.
— Мне ничего не передали, — пробормотала Роми и посмотрела на мать.
Та промолчала. Молодые люди одновременно поняли, какая судьба постигла записку, и актриса покраснела.
— Видимо, портье ее потерял. Я рассердилась из-за того, что зря ждала тебя весь вечер.
— Мне жаль. Давай сходим сегодня вечером в театр.
— С удовольствием.
Ален насмешливо улыбнулся, взглянув на фрау Шнайдер и нарочито медленно обнял Роми. Молодые люди достали билеты в последний ряд партера в Оперу. После представления они накупили разной закуски и отправились в квартиру Алена.
— Я хочу стать знаменитым, — сказал он Роми, когда они, утомленные, лежали в постели. — У меня будет большой дом и собственная киностудия. Во всех фильмах я снимал бы только нас с тобой.
Она ласково поцеловала его, поняв, что это наивысшая похвала любовника. Будучи неопытным актером, Ален проявлял незаурядную интуицию в осмыслении роли и оценке способностей людей, а также упорство в стремлении обеспечить свое будущее. В то время, как другие актеры в считанные месяцы тратили небольшие гонорары, он откладывал деньги на счет в банке. Привлекательной внешностью и уверенным поведением он располагал к себе режиссеров и продюсеров, которые в дальнейшем могли предложить ему роли в фильмах. О воздействии его красоты на женщин уже начали слагать легенды. Он нравился абсолютно всем — от девочек-подростков, пристающим к нему на улицах до пожилых дам, любовавшихся блестящими голубыми глазами актера. Постепенно он шел к своей цели, преодолевая множество мелких препятствий на пути к вершине.
— Останешься сегодня у меня? — спросил Ален Роми.
— Пожалуй, да, — ответила она.
Теперь актриса не разговаривала с матерью, как утром с любимым.
— Ты очень суровая девушка, — прокомментировал ее поведение Ален. — Выносишь решение сразу и не даешь людям возможности оправдаться. Надо спокойнее относится к мелким происшествиям. Если бы я не приехал и не предупредил об отмене встречи? Ты порвала бы наши отношения?
— Нет, не смогла бы, — промурлыкала Роми, устраиваясь поудобнее на его руке. — Я слишком люблю тебя. Но есть же какие-то правила.
— В том-то и дело, моя максималистка. В жизни есть пара законов, но никаких правил не существует.
Роми замолчала, обдумывая значение его слов и задремала. Утром Ален разбудил ее поцелуем. Когда она потянулась и приподнялась, облокотившись о подушку, он вложил ей в руку булочку и протянул чашку с дымящимся кофе.
— Боже мой, это даже не “Ритц”,- прошептала потрясенная актриса. — Это — рай.
— А ты — мой ангел, дорогая. Пей кофе, а то опоздаем на съемки.
— Не хочу никуда ехать, — Роми зарылась в подушку, но Ален поставил чашку на столик и извлек брыкавшуюся девушку из постели.
— Вставай, сонуля. Мне не терпится дождаться вечера и вернуться с тобой в наше гнездышко.
Еще больше актеру не терпелось взглянуть в лицо Магды Шнайдер, которую он возненавидел всей душой. День прошел в напряженной работе, теперь актерам особенно приятно было находится в кадре вдвоем, не хотелось разжимать объятий и отрывать глаза друг от друга.
— Господи, если бы я знал! — сокрушался Гаспар-Уи. — Они играют на таком подъеме. Надо было все любовные сцены снимать напоследок.
Ален, который пока мог правдиво изображать только собственные чувства, на самом деле выглядел значительно лучше, чем в начале работы над картиной. Не в последнюю очередь его хорошая игра была заслугой преподавателя актерского мастерства, рекомендованного Бриали.
До конца съемок оставались две недели, когда Роми вошла в гостиную к матери и отчиму и объявила, что остается в Париже с Аленом. От неожиданности фрау Шнайдер сумела задать только один вопрос:
— Надолго?
— Я навсегда остаюсь с ним.
— Доченька, а твоя карьера? Слава? Не бросай весь свой труд к ногам мальчишки. Он первый решит, что ты просто дура.
— Мама, мне безразлично твое мнение. Я не растанусь с Аленом, даже если мне посулят золотые горы.
— Роми, — вступил в беседу Ганс Блацхайм. — У тебя есть обязательства перед продюсерами. Мы обсудили с ними несколько новых проектов. Ты планируешь продолжать сниматься?
— Да, — истерически выкрикнула Магда. — Как ты собираешься зарабатывать деньги? На своего любовника можешь в этом вопросе не полагаться.
— Я буду работать. Мы с Аленом вдвоем станем популярны.
— Ты окончательно загубишь свою репутацию, оставаясь с ним. Вы не женаты, и твой имидж красивой невинной девушки рассыпется в прах, — сказала фрау Шнайдер.
— Мне не удастся сохранять такой имидж вечно. Через пару лет это будет смешно. Я выросла и имею право влюбиться.
Магде стало страшно. Дочь больше не подчинялась ей и не слушала ее справедливые доводы. Однако страшнее всего было расставание с ней. Фрау Шнайдер приняла решение больше не спорить с дочерью и ушла в спальню, где тут же схватила телефоную трубку и начала обзванивать всех друзей и просить их совета.
Влюбленные подыскали уютную небольшую квартиру, так как у Алена было слишком тесно. Оплату за нее решили поделить пополам. Роми от счастья не чувствовала под собой ног, она парила и видела перед собой только улыбающегося внимательного Делона. Они стали неразлучны. Ален перестал посещать холостяцкие вечеринки, предпочитая общество возлюбленной. Ему нравилось делать ей маленькие подарки и требовать немедленной благодарности за них в виде поцелуя. Газеты пестрели их фотографиями, и галантные французы искренне радовались их счастью.
Однажды вечером они сидели на набережной Сены, обнявшись и глядя на воду. Неожиданно перед ними появилась старая цыганка и предложила погадать. Со смехом, Роми протянула свою руку старухе, пока Ален доставал из кармана мелочь.
— Ты выйдешь замуж, — проборматала гадалка. — Не один раз.
Ален нахмурился.
— Дорогой, наверное мы разведемся и снова поженимся, — успокоила его девушка.
— Нет, вы не женаты и никогда не поженитесь, — уверенно сказала цыганка.
Роми отдернула руку, точно обжегшись.
— Возьми деньги и убирайся, — грубо оттолкнул старуху Ален. Та ушла. — Ты веришь глупым росказням? — с досадой спросил он у готовой заплакать девушки.
Она молчала, и он крепко обнял ее, утешая.
— Хочешь, прямо сейчас пойдем к Мэру? — сказал он в порыве нежности. — Не сомневайся, я женюсь на тебе.
Ален казался таким реальным и близким, что Роми позабыла неприятное предсказание.
— Я рада твоему предложению, но давай сначала объявим о нашей помолвке.
— Иногда твоя практичность убивает романтические порывы моей души. Но решено, я так и быть подарю тебе колечко, — ответил актер, довольный, что любимая перестала грустить.
Глава 7
Последние дни съемок фильма “Кристина” проходили в Вене. Покинув Париж, Магда Шнайдер почувствовала, что может спокойно обдумать план по спасению дочери. Она была полна решимости отстаивать карьеру Роми, которая, по ее мнению, моментально рухнула бы после переезда той во Францию. В первый же вечер она завела серьезный разговор с мужем:
— Ганс, у тебя есть подписанные контракты на будущие съемки Роми. Поторопи режиссера. В конце концов, скажи продюсеру, что готов на снижение ее гонорара, лишь бы съемки начались раньше. Если она не увидится с Делоном пару месяцев, то быстро забудет его.
— Я посмотрю, как это можно устроить, — ответил Блацхайм. — Но ты уверена, что Роми не откажется от участия в съемках в Германии?