К обеду мужчины выходили довольными, о чем-то договорились, Ален нашел меня на кухне. Я растерялась и покраснела: баронесса, а ем как какая-то кухарка на кухне, и тут же разозлилась — это моя кухня и мой дом, где хочу там и ем. Он, очевидно, забавлялся сменой эмоций на моем лице, и нарочно принюхался:
— М-м, чем вкусно так пахнет? Рыба?
Герцог неожиданно подхватил мою руку, держащую маленький кусочек, оставшийся от куска рыбки, аккуратно съел, поднося мою руку к своему рту, чем окончательно выбил меня из равновесия. Пока я сидела, пытаясь разобраться в правильности своего поведения, герцог еще больше выбил меня из колеи — со значением слизнул жир с моих пальцев, потекший с того кусочка, что съел:
— Очень вкусно, жаль мало. — Я в шоке смотрела на него, потом на свои пальцы, и обратно на него. Повариха удивленно приподняла брови и рассмеялась:
— Ваша Светлость, я попрошу, чтобы рыбу нарезали на стол, она очень вкусная, не правда ли, госпожа?
Я, до сих пор пребывая в глубоком и стойком потрясении, только согласно качнула головой — ну, Арвиаль, слов нет! А герцог спокойно поднялся и сказал:
— Мы с Его Сиятельством пришли к мнению, что задействуем всех знакомых, чтобы отбить твое состояние обратно, — и вышел, а я все разглядывала свои пальцы, повариха посмеивалась надо мной. Вот почему мне иногда зацеловать, а иногда хочется стукнуть этого гада чем-нибудь потяжелее?
Арвиаль был доволен: Изабелль была удивлена и заинтересована. Она нестандартная девушка, поэтому и меры по ее возвращению должны быть нестандартными. Никогда на людях он не вел себя так, исключительно в постели и только с одной любовницей Женевьей, та любила подобное. Вспомнив и применив этот опыт, герцог все-таки заинтересовать беглянку, чем был бесконечно счастлив. Теперь успех должен быть закреплен, а соперника просто необходимо зациклить на проблеме Изабелль, чтобы он не мешал, таким образом устранив претендента. Да, жестоко, но такова жизнь.
Ожидая обед, Арвиаль вышел в сад, прошелся по дорожкам, присел на скамью. Вспомнился этот неприятный случай с графиней. У легкой усмешкой вспоминал он, как Софолия влетела в их с Витором ловушку, ух, сколько же слез, обвинений и проклятий было.
Тот вечер кучер привез Витора в дом Арвиаля поздно, после ужина, проведя через черный ход. Большую часть обслуги герцог предусмотрительно отпустил, в операции участие принимали лишь трое слуг. Надо было заставить графиню совершить ошибку, чтобы она попыталась именно сегодня подлить или подсыпать свой «афродизиак». Для этого герцог сообщил во время ужина, что нашел Изабелль и завтра намеревается привезти ее обратно, после этих слов он преспокойно отправился в свою оружейную, где налив вина в бокал, отставил, дожидаясь Софолии, и устроил пальбу по мишеням, надеясь привлечь внимание девушки. Расчет был верным: графиня пришла в откровенном пеньюаре и стразу же стала заигрывать с герцогом. Нельзя поступать дважды одинаково, но Софолия поступила, думая, что сможет также свернуть все на Белль. В этот раз она не церемонилась и подлила из перстня в вино, прямо в бутылку, жидкий концентрат афродизиака. Это хорошо зафиксировали свидетели, спрятанные в разных местах. Как только она протянула бокал герцогу с «особенным» вином, Витор и слуги сразу же вышли из укрытия. Вот тогда он он и наслушался кошачьих воплей графини, даже пришлось поднимать с кровати мать. Герцогиня де Шанталь была в шоке, категорично отказала в своем покровительстве графине, а наутро повезла ее домой, чтобы сдать на руки отцу, а по прибытии графиню ждет еще и письмо, которое он, Арвиаль, отправил официально графу де Лордэ вместе со свидетельством и печатями сыскной лаборатории, пусть разберется с дочерью.