— Жардье? Что случилось? — С поклоном мужчина заговорил:
— Ваша милость, я передал Ваше письмо господину Пьеру, который прошлый раз привез Вас. Он ехал с подобным поручением сюда, мы встретились на полдороги, а еще со мной прибыл посыльный Его королевского Величества с письмом.
После его слов, в комнату вошел подтянутый военный, шаркнув по-военному, особенным жестом приложив руку к сердцу и голове, поклонился, и, ничего не говоря, протянул мне небольшой свиток из плотной белой бумаги, называемой гербовой из-за особого оттенка и золотистых вкраплений, используемого только королем. Свиток был запечатан королевской печатью, оставившей на сургуче особый отпечаток. Я приняла его дрожащими руками — еще никогда мне не доводилось держать подобной в своих руках. Для всех я Абелария де ла Барр, отверженная и обобранная баронесса, дочь опального барона де ла Барр, поэтому никто не удивился моему волнению и дрожанию рук.
Мой слуга и военный стояли молча, я, волнуясь, неловко сломав печать, принялась читать послание по себя и через минуту не могла прийти в себя — вице-король приглашал меня в королевский дворец на празднование праздника урожая. Посыльный явно был опытным, улыбнулся и неожиданно сказал:
— Ваша милость, не переживайте так сильно, у Вас в запасе еще есть восемь дней, и устно, именно для Вас, Его Величество велел передать, что очень ждет встречи с Вами.
Я испугалась окончательно, руки мои похолодели, с трудом сглотнув, тихо сказала:
— Я обязательно буду, передайте Его Величеству, и благодарю за доверие.
Военный поклонился и вышел, а через пару минут послышался удаляющийся цокот копыт, а я совершенно растерянная села на диван. О Боги, что нужно вице-королю от меня? В какую ловушку меня тащат? Вспомнила о Жардье, который все также молча стоял у двери.
— Жардье, где письмо Ее Светлости герцогини Арлийской?
Слуга протянул мне его, взмахом руки я отпустила кучера, полностью посвятив свое внимание полученному письму.
«Дорогая Изабелль! Я сегодня узнала, что тебя пригласили на ежегодный осенний бал, называемый здесь праздником Урожая. Энн сказал мне по секрету, что инициатором этого приглашения стал герцог Арвиаль. Я никогда бы не стала вмешиваться в чью-либо частную жизнь, но помню твою просьбу о помощи, поэтому приглашаю тебя к нам. Пожалуйста, выезжай сразу же на следующее утро, как получишь это письмо, серебристо-белое платье из летящего ирийского шелка и тафты с бархатным корсажем тебе уже шьет мастер Эллесан, когда приедешь, будет вторая примерка. Не обижайся, пожалуйста, что за тебя решила, в чем поедешь на свой первый бал, просто времени остается все меньше и меньше, а хорошие мастера разобраны еще за месяц до бала, только мастер Эллесан по старому знакомству согласился выделить некоторое время на подготовку твоего платья. Жду тебя. Сесиль».
Я опустила бумагу: ну и задачку задал мне герцог, если, конечно, его не оговорили. Зачем? С какой целью? А Сесиль — молодец, не растерялась и сразу же обо мне подумала. Ох-х, где ж я денег найду столько на платье? Словом, стала себя накручивать и накрутила почти до слез, а когда вошла Далиль, я почти плакала. Служанка переполошилась:
— Госпожа, госпожа, что с Вами, получили дурные вести? — Я помотала головой, пытаясь сдержать рыдания и показала приглашение в королевский дворец:
— Мне нужно явиться на королевский бал, Ее Светлость шьет платье, которое стоит, веротно, баснословно дорого, а денег нет. — Служанка вздохнула, осторожно вытерла мне лицо:
— Что ж делать, мадемуазель, возьмите из тех запасов, что откладывали для юриста. — Мотнула головой:
— После того, как меня избили бароны, — девушка вскрикнула, ох-х, я ж забыла, что слуги не знают ничего об избиении Абеларии, да ладно, проговорилась, — я многое забыла. Ванилия мне помогала, но память вернулась лишь частично, и сейчас я совершенно не помню, где лежат деньги и все остальное.