Арвиаль устал и был зол, барон ничего не хотел говорить, к нему даже применяли силу чтеца, требовал встречи с Изабелль, остальные — обычные наемники, вообще ничего не знали, кроме задачи: украсть и привезти баронессу де ла Барр в условленное место, а потом помочь доставить ее до границы с Саприей. Мало знали и два высородных сообщника старого барона. Граф Валентайн упрашивал Арвиаля привезти баронессу, но, выведенный из терпения герцог, рыкнул:
— Я не позволю преступнику общаться с моей супругой, будем искать другие пути и подходы к барону фон Лабор. И вообще женщине в этом деле нечего делать.
Но граф даже поздравить не успевает, потому как супруга не только не предсказуема, но и непоседлива. Легкий стук каблучков, сердце, точно предсказывая появление возлюбленной, екает, и вот отворяется дверь и секретарь сообщает:
— Ваша Светлость, к Вам баронесса де ла Барр, — на что Арвиаль встает и хмуро говорит:
— Герцогиня Арвиаль, Жертан, она моя супруга, — и в комнату проскальзывает в умопомрачительном платье Белль. У графа улыбка до самых ушей, полный ступор помощника и тяжелый вздох герцога — о браке в скором времени будут знать все, и начнутся визиты, упреки и куча сплетен. Нет, Изабелль права, ему сейчас не до брачных отношений, пока не «раскручен» барон, пусть лучше отдохнет в поместье, а потом все успокоится, выведет ее в свет. А мать поймет, когда узнает причину.
Ален выглядел уставшим, под глазами тени, даже немного похудел с лица. Он представил своего сослуживца, работающего вместе с ним над делом баронов. Граф Валентайн сердечно поздравил нас с бракосочетанием, как и помощник герцога. Я же велела лакею внести обед. Оба мужчины были потрясены, если муж был просто изумлен, то граф расплывался в озорной улыбке, хитро подмигивал герцогу, что-то типа «ну, вот, друг, теперь тебя будут контролировать и кормить». Пока лакей накрывал на стол, я спросила:
— Ален, Вы сегодня приедете домой на ужин? Нам надо поговорить.
— Конечно. — Я встала с кресла:
— Тогда приятного аппетита. Марк останется и будет вам прислуживать, потом соберет посуду. И впредь сообщайте экономке, если будете задерживаться на работе, чтобы горячую еду Вам привозили сюда, Ваша Светлость. Не гоже морить себя голодом из-за работы. Война войной, а обед по распорядку — так говорят у меня на родине, — и собралась выйти. Но граф вдруг умоляюще взглянул на что-то сообразившего и резко нахмурившегося герцога, перекрыл мне дверной проем:
— Миледи, без Вас никак не может решится одна проблема, только Вы сможете помочь… — Его перебил грозный рык Арвиаля:
— Валентайн, моя жена не будет участвовать в этом. — Я с удивлением посмотрела на обоих мужчин, потом подошла к мужу, подскочившему с места, и положила руки на плечи, заставляя опуститься в кресло:
— Ален, успокойся. Говорите, граф! — Обрадовавшись моей поддержке, граф быстро выложил:
— Орванн фон Лабор желает общаться с нами только через Вас, герцогиня, другие арестованные — «пустышки» по делу баронов. Старый барон фон Лабор хорошо убрал за собой, остался только Орванн.
Я задумчиво осмотрела на мужа, это его «царство», здесь могу помочь, но не вмешиваться. Повернула голову к графу:
— Мой супруг знает, как поступить, если он скажет помочь, я обязательно помогу и вытащу все, что смогу с Орванна, если же он скажет «нет», то увы… — Взгляды устремились на герцога, но он сквозь зубы сказал:
— Нет, Изабелль. — Я с легкостью согласилась:
— Как скажете. Вечером я Вас жду! — и вышла из кабинета. Ругаться с мужем из-за баронов или еще кого бы ни было я не хотела, в наших отношениях и так хватает проблем, чтобы еще портить служебными нашу жизнь.
Вечером Ален, как и обещал, приехал на ужин. Я спокойно сообщила ему, что хочу вернуться в поместье. На мое глубочайшее удивление он согласился, но с охраной из трех человек-воинов, а так же выдал после ужина кошель с золотом:
— Покупайте все, что нужно и не экономьте. Я, не скрываю, хотел бы, чтобы Вы остались здесь, но уважаю Вас и Ваши желания, даю возможность адаптироваться, но Вы должны понимать, что Вам рано или поздно придется сюда возвращаться. — Он вдруг подошел и обнял меня. — Изабелль, я хочу, чтобы мы общались на «ты» между собой, давай «Вы» оставим для чужих и моей матушки, которая не приемлет «тыканье» у аристократов.