— Ну, Его Светлость очень красивый мужчина, — с легкой глуповатой улыбкой и томным голоском добавила, — а он так смотрел, так смотрел! А глаза, как черные звезды, так и полыхали. А губы! Он мужчина моей мечты! — и прижала руки к груди.
Своими замечаниями я окончательно разозлила Орванна, кулак просвистел в нескольких сантиметрах от головы и со смаком хряснул в стену. Страшно, зато никаких лишних вопросов не станет задавать — пусть считает, что я повелась на герцога (хотя я немного повелась, чего уж скрывать!), чем начнет своими заковыристыми вопросами вытряхивать с меня информацию. Я ведь ни на грамм не агент ноль ноль семь, и меня опытный дознаватель «под орех» разделает за пять минут. Издевательски ухмыльнулась:
— Ну, да, ну, да! Бароны только беззащитных женщин горазды колотить, а каких-то
— Замолчи! — заорал он, и второй раз кулак просвистел возле уха, взрезаясь в стену. — Убью!
Пожалуй, лучше замолчу, и я, сделав испуганное лицо, — по крайней мере, надеялась, что смогла его состряпать, — замолкла. Он метался по моей каменной клетушке, как загнанный зверь, я же плотно прижалась к стенке, чтобы не попасть под горячую руку. С одной стороны, отвлекла его от желания копаться в том, что я знаю или не знаю; а с другой — мне сейчас может прилететь в качестве отдачи, а мне никак нельзя изувечиться — бежать надо. Далеко ли убегу избитая в усмерть?!
Неожиданно остановился и хищно улыбнулся:
— Завтра выезжаем в наш второй замок, — вжимая меня в стенку своим телом, сунул нос к моей шее и глубоко вдохнул, медленно и с явным наслаждением лизнув ухо и шею (фу, мерзость!), закусив мочку, прошептал. — А там мы будем обстоятельно разбираться, Абелария, кто в твоем вкусе. Может, передумаешь, — резко сжав до боли грудь и ягодицу, также быстро отстранился и вышел.
Все, времени в обрез, надо для начала открыть кандалы. Присев на корточки, вытащив из волос шпильку, стала ковырять в замке ножных кандалов, стараясь зацепить и провернуть язычок. Так ковыряла, что даже вспотела от усердия, а язычок никак не поддавался, хоть я его и цепляла. Плохой с меня медвежатник, абсолютно никудышный! Посидела, передохнула минут пятнадцать и опять принялась ковырять — не поддается и все тут. Я разразилась проклятиями в адрес баронов, пожелав всяческих «радостных» соитий со всей нечестью, которую знала, и в сердцах так дернула, что, наверное, у замка совесть появилась — он с легким щелчком открылся. Чудо да и только!
Я не успела насладиться радостью, как послышались шаги. Прикрыв замок так, чтобы в любой момент его открыть, уселась на пятую точку, обняв ноги и сделав разнесчастную физиономию. Дверь скрипнула, на пороге появилась Маррен, неся в руках тарелку каши с ломтем хлеба и ложкой в одной руке и кружкой напитка в другой. Я ничего не сказала, подняв лицо на нее и вновь уткнув его в колени. За этот миг, пока я смотрела на женщину, ни одной даже малейшей эмоции — сочувствия, сожаления или грусти — не мелькнуло на ее лице, будто это обычное дело. Я с горечью подумала: «Откуда же бедные девушки найдут здесь помощь, если такая крыса, как помощница управляющего, даже не посочувствовала, не то, что помогла».
Молча поставив еду передо мной, она вышла, притворив дверь. Я жадно прислушалась — нет, дверь ни на замок, ни на запор не закрыла, у меня есть шанс, только осталось снять оковы с рук. Не думаю, чтобы Орванн или кто-то из баронов добавили в еду или питье что-нибудь, но рисковать не стану, хотя есть хочется ужасно. Выплеснув напиток в один угол, поковырявшись в каше, отставила все подальше и принялась ковырять наручни, но это было делать намного тяжелее, чем с ножными, но я взяла себя «в руки» — спасение утопающих в руках, ногах и прочем самих утопающих. Каламбур, но подходящий ситуации. Как не странно, но мне удалось после получаса ковыряния вскрыть и ручные кандалы. Сейчас еще не ночь, так что надо поспать. Притворив ручные браслеты точно так же, как и ножные, отвернулась лицом к стене и уснула — надо набраться сил, ночью побег.
«Кто-то смотрит в спину», — подумалось мне сквозь сон, и сразу проснулась, но осталась лежать в этом положении и постаралась дыхание не учащать, оставив спокойным, мерным и глубоким, как во сне. Этот кто-то прошел в темницу, потом вполголоса сказал:
— А ты не хотел добавлять сонного зелья! Смотри, спит, как мышка, и не нервничает. Согласись, что Маррен все сделала правильно… — дальше я разговора не слышала, только у служанок есть предательница, которую я непременно выдам герцогу.