— Уже три часа пополудни. Идемте, в Вашу комнату принесли Ваши вещи, Вы же собирались переодеться, не так ли? — Я молча кивнула. — Вот переоденетесь и пообедаем. Отговоры слушать не хочу. — В это время мы остановились у моей комнаты, куда меня не очень вежливо впихнули.
В моей комнате лежали вещи, причем все: и Лиины, и мои. Было странно, что, несмотря на «аварию» (если так можно назвать то событие с поломкой кареты на ходу), вещи были не только целыми, но и чистыми. Я вытащила свое платье и внимательно присмотрелась — его явно стирали и гладили, даже сложили так, чтобы платья не помялись, может, поэтому вещи так долго не отдавали? Однако гадать времени не было, за дверью ждал начальник правоохранительных органов этой страны, которого не следовало сердить, как следствие, переодевалась я очень быстро, поморщилась — платье чистое, а надевать на грязное тело. Ладно, закончится допрос попрошу ту санитарку, похожую на тетю Марусю, чтобы организовала мне место для помывки, а сейчас я просто сполоснула лицо, руки и шею в тазу, взяв воду из кувшина. Чуть освеженная, в чистом платье вышла к герцогу, который оглядел меня с особым удовольствием, отчего я покраснела.
Мы шли по длинному и мрачному коридору казенного лазарета, потом вышли на улицу и до меня, наконец, дошло, что везти на обед меня собираются за пределы больницы. С одной стороны, я одета неплохо — в чистом, отглаженном, пусть и бедном платье, каждый одевается по своему достатку; а с другой — рядом со мной герцог, очень богатый мужчина, холостой, а я без сопровождения, это меня скомпрометирует в глазах других людей. Я резко затормозила:
— Ваша Светлость, а куда мы идем? Трапезную данного лазарета прошли давно. — Он хмыкнул:
— Я приглашаю Вас на обед в чудесное заведение — ресторацию господина Пертуччио «Дивная роза». — Я улыбнулась уголком рта — что ж это очень приятно, только последствия неприятные, неужели он об этом не подумал?
— Я глубоко признательна Вам, однако Вы забываете, что незамужние девушки без сопровождения в общественные места не ходят, тем паче с холостыми мужчинами. — Он с недовольным видом посмотрел на меня:
— Что Вы предлагаете? — Мне было лестно, что его огорчил мой отказ, но рисковать ради одного выхода практически будущим, тем более, что у меня нет приданого, чтобы замуж удачно выйти, да и Лия будет искать меня:
— Я предлагаю компромисс: пусть Ваш помощник закажет обед в Ваш кабинет, а мы с это время побеседуем и запишем мои показания, не зря же человек ходит с нами, — и показала на писаря. — Да и я еще слаба, чтобы далеко ходить, только три дня, как встала на ноги. — Герцог вышел из лазарета и направился в еще более мрачное трехэтажное здание, стоявшее в этом же дворе, приказав жестом следовать за ним.
Уже в своем кабинете, усадив меня и писаря, Арвиаль приказал своему помощнику Жертану доставить из ресторации Пертуччио обед на две персоны, а потом, хищно сверкнув глазами в мою сторону, полностью переключился на меня.
То, что он опытный следователь было понятно и так: никто не будет необученного юнца во главе сыска ставить, но чтобы так! Я рассказала все, что знала о себе как Абеларии, честно рассказала и о потере памяти после сильного избиения баронами, и о подслушанном совещании, и о купленных и преданных слугах, и все-все, что знала, переводя вопросы с моей личности на главную тему. Во время моего рассказа он не спускал с меня своих черных глаз, казалось, пытался заглянуть мне прямо в душу, чего мне и хотелось, и я смертельно этого боялась: переселенка — это нечто противное всем религиям, это захват тела, а вдруг решат изгнать? Не-ет, лучше помолчу, целее буду!
Спустя полчаса допроса с пристрастием, постучал Жертан и внес обед на две персоны, быстро накрыл стол. Писарь откланялся и вышел с помощником Арвиаля, а мы приступили к горячей еде, переходя на более легкие темы: какие цветы мне нравятся, когда я была последний раз на балу (ага, помню я!), есть ил у меня родственники и прочее. В принципе это был тоже своего рода допрос, только скрытый, да и вопросы задавал только он, а когда я попыталась задать ему вопросы, Арвиаль неизменно уклонялся и уходил от них, что было мне весьма и весьма досадно, я ведь тоже хотела этого мужчину узнать поближе.
Уже после еды, выходя из кабинета, герцог вдруг спросил меня:
— Баронесса, а почему Вы вдруг решили сменить имя?
— Я не сменила, а добавила к своим именам еще одно в память и благодарность, что Боги спасли меня, это имя означает «почитающая Богов», — пояснила я ему. Естественный вопрос, прозвучавший вдруг из уст герцога, был для меня как гром небесный: