— Белль… все мое… твое… документы… у Арвиаля… мои драгоценности… не надо на меня… надевать… оставь своей дочке… на память… обо мне… расскажи… — одинокая слеза выкатилась из ее глаз, и она вдруг странно выгнулась и захрипела. Я выскочила в коридор и закричала, зовя целителя, и сразу же вернулась обратно, но было уже поздно — Ванилия вытянулась и замерла, перестав дышать.
— Лия. Лия! Лия!!! — закричала я и бросилась к ней, обняла ее и зарыдала, слезы текли, не прерываясь потоками, а я обнимала остывающее тело той единственной, которая стала мне родной, той, которая даже лежа на смертном одре, позаботилась о недотепанной попаданке.
Арвиаль влетел в палату графини вместе с Арлийским и другими целителями, и был поражен глубиной горя Белль, которая рыдала на постели подруги, обнимая ее холодеющий труп, и покачивала его руках, как младенца. Это были не просто слезы скорби, а это был душевыворачивающий плач одинокого существа, для которого здесь и сейчас прервалась теплая нить единства. На память пришли слова графини, с которой он разговаривал три дня назад:
— У нее в этом мире больше никого нет, Ваша Светлость, я ее единственный близкий человек, так уж сложилось, что она остается одна. Изабелль — очень хорошая и добрая, а главное, преданная душа, позаботьтесь о ней, когда меня рядом не будет. — Тогда он хотел возразить, но она грустно улыбнулась и подняла руку, протянув бумаги. — Это мое завещание на имя Белль. Мой сводный брат незаконно владеет моим имуществом, насильно выдав меня замуж, разберитесь с ним и отдайте мое имущество Белль — это и будет Вашей помощью. Все мои родовые драгоценности — ей же, пусть не вздумает надевать на меня мое золото, еще не хватало, чтобы сводный братец разрыл мою могилу и вытащил их. Обойдется, и так много съел, что ему не причиталось.
Тогда он поклялся Ванилии, что поможет Белль и все имущество графини де Дриар перейдет во владение баронессы де ла Барр.
Сейчас Арвиаль осторожно вместе с целителем подошел к девушке, Арлийский аккуратно вытащил тело почившей из рук баронессы, а Арвиаль взял девушку на руки и понес в ее комнату. Она, явно, не соображала ничего, потому как дала служанке обтереть ее лицо, руки и шею мыльным раствором, потом простой водой, покорно выпила флакон того средства, который дал ей еще в дамской комнате Арлийский и безропотно легла в постель. А Арвиаль сидел у кровати и смотрел на ее: сколько силы и мужества надо, чтобы выжить в такой мясорубке жизненных жерновов, и сколько упорства, чтобы двигаться дальше после предательства и падений! Она спит, а завтра опять борьба с жизнью. Пусть отдыхает, а ему пора заняться работой. Дверь тихонько скрипнула, закрываясь за герцогом, а Белль перевернулась во сне на другой бок.
Утром болела голова, я, поморщившись, поднялась и удивилась, что со мной была сиделка: оказывается, ночью у меня был сильный жар, как следствие сильного стресса. Меня напоили водой, а так как я отказывалась лежать, то пригласили герцога Арлийского.
Герцог с улыбкой пытался пояснить мне необходимость постельного режима, я же хмуро выслушала его и достаточно резко ответила:
— Я глубоко благодарна, Ваша светлость, за помощь, но валяться мне недосуг. Полагаю, Вы уже установили и записали причину смерти графини де Дриар? — Он кивнул головой. — И я могу забрать ее тело для похорон? — Точно такой же кивок. — Хорошо.
Повернувшись к сиделке, сказала:
— Возьми, пожалуйста, мое синее чистое платье и одно новое, — подала ей, — отгладь, надо привести себя в порядок и покойницу переодеть. — Когда женщина ушла, повернулась к опешившему герцогу. — Нужен хороший жрец и Храм, чтобы отпеть Лию, а также дрожки, чтобы отвезти тело в родовую усыпальницу, поможете?
— Конечно. Я попрошу свою супругу, думаю, она Вам не откажет. — Я склонила голову в поклоне:
— Буду Вам глубоко благодарна.
Герцог ушел, а я быстро приводила себя в порядок, а в голове стучала одна только мысль — сделать все правильно, ведь мне, как иномирянке, легко ошибиться, а помощь герцогини Арлийской будет очень кстати, да и дружба с ней только на пользу, ведь она тоже сариан.