Пока я возилась со своим внешним видом, потом собирала в палате вещи, приехала супруга герцога Арлийского — Сесиль, очень красивая молодая женщина, и что приятное — отзывчивая. Я помнила слова Лии о том, что герцог Арвиаль был претендентом на ее руку и сердце, и сейчас осознала, что ему было за что бороться, я же, по сравнению с ней, бледная, замученная моль. Она вежливо и с сочувствием отнеслась ко мне, и, выслушав мои пожелания насчет похорон Лии, тотчас помогла определиться с Храмом и жрецом.
— Здесь неподалеку есть очень хороший Храм, там могут отпеть графиню и оттуда же можно будет отправить ее в родовой склеп. За дрожки и отпевание можете не беспокоиться — это все оплачу я, — и видя, что я собираюсь возразить, она поспешила сказать, — Вам еще платить за последующие молитвы, которые будут читать по умершей, а это не много — не мало сорок дней. — Я благодарно склонила голову:
— Ваша Светлость, Вы очень добры и милосердны.
— Не стоит благодарности, баронесса, все мы смертны. — Я согласилась, кивнув головой:
— Вы правы. Если Вам угодно, можете называть меня по имени — Изабелль или Абелария. — Она метнула на меня удивленный взгляд, но ничего не спросила и не сказала. После этого дала мне в распоряжение небольшую коляску с личным кучером. Я целый день ездила и ходила, устраивая все для похорон подруги, которую сразу же после того, как привели в порядок в местном морге, отвезли в Храм на отпевание. Вечером кучер привез меня в лазарет и уехал. Куда мне идти? Когда-то у родителей Абеларии здесь был небольшой особняк, который потом отняли родственники, сейчас только на улицу. Забрав вещи из комнаты, простилась с работниками лазарета и вышла на улицу.
Уже почти стемнело, на небе мигали звезды то там, то тут, складываясь в неизвестные созвездия, воздух быстро остывал, дневные заботы горожан заканчивались и все готовились спокойно провести вечер. Вдохнула прохладный воздух, немного поежилась — надо идти в какой-нибудь недорогой трактир, там и переночевать есть где, и поесть, я ведь целый день не евши и на ногах, так и заболеть недолго. Прихватив свой узелок, только собралась идти, как почти у самого уха раздался голос Арвиаля:
— Доброго вечера, Изабелль! Куда Вы направляетесь? — я смутилась — как сказать богатому мужчине, что пойду спать в недорогой трактир, чтобы денег хватило на проживание, мне ведь еще неизвестно сколько здесь находиться, пока не закончится все судебный процесс по баронам. Мое молчание он воспринял по-своему. — Вам идти некуда?
— Я иду в трактир, где сниму комнату для проживания. — Он хмыкнул, щелкнул пальцами, и к нам подъехала карета. Герцог распахнул дверцу. — Прошу, баронесса, подвезу Вас до места временного проживания.
Мне ничего не оставалось, как принять помощь Арвиаля — одной шататься в надвигающейся темноте, по крайней мере, глупо, поэтому поблагодарила и, опираясь на поданную руку, неловко забралась в закрытую карету. Едва напротив меня уселся герцог, карета тронулась с места, чуть качнувшись, и копыта пары лошадей дробно зацокали по булыжникам мостовой.
Герцог молчал, а я, уморенная за целый день беготней, просто засыпала, даже несмотря на сосущий желудок. Толчок, карета остановилась, я проснулась, сонно захлопав глазами. Герцог первый вышел из кареты, подав мне руку и помогая спуститься на землю.
— Идемте, — он повернулся и пошел вперед, я же, подобно зомби, просто двигалась за ним при полном отсутствии какой-либо мысли. Пройдя к боковому входу, он нырнул в открытую дверь, сказав кому-то на ходу:
— Леннон, скажи Эмилье, чтобы помогла гостье, и забери узелок с вещами из кареты, — остановившись, глянул через плечо и, убедившись, что я иду за ним без возражений, прошел дальше вверх по лестнице, показав рукой на одну из дверей. — Здесь будет Ваша спальня, баронесса, Вы меня слышите?
Я кивнула головой, но усталость брала свое — я почти не соображала и засыпала на ходу, на сопротивление или эмоции у меня не оставалось ничего, даже если бы он указал на коврик у двери, я бы и туда легла и уснула. Эмилья появилась очень быстро, не говоря лишних слов, завела меня в комнату, помогла снять одежду и уложила в кровать, я уснула еще до того, как она покинула меня, успев только сказать:
— Разбуди в шесть утра, я должна успеть отстоять службу перед похоронами.