Утром проснулась от того, что кто-то тронул меня за плечо и прошептал:
— Ваша милость, проснитесь, уже шесть.
Я с трудом разлепила глаза и с удивлением рассматривала молодую женщину, которая меня будила, потом до меня дошло — это же Эмилья, служанка герцога Арвиаля, и мое лицо опалила краска стыда — я осталась ночевать в доме холостого мужчины, что обо мне подумают люди! За окном начало светать, служанка суетливо приготовила все для умывания. Я потянулась и быстро встала с кровати, надо мигом закончить все процедуры и бежать отсюда, пока никто меня не увидел здесь. Эмилья полила мне теплой воды на руки, подала полотенце и, пока я одевалась и причесывалась, принесла мне завтрак — кашу с хлебом и кружку молока. Я быстро съела завтрак и смущенно поблагодарила за заботу и внимание, прихватила свой узелок, она чуть улыбнулась и проводила к двери:
— Я попросила нашего кучера отвезти Вас в Храм, Вы только скажите ему, куда надо. — Еще раз поблагодарив, вышла к карете, где уже сидел кучер, чуть позевывая и ежась от утренней прохлады:
— Доброе утро, любезный! — кучер снял шапку и поклонился. — Отвезите, пожалуйста, в Храм, что недалеко от работы Его Светлости.
— Это тот, что у парка? — уточнил кучер. Я кивнула головой. — Садитесь, Ваша милость, мигом довезу, не беспокойтесь!
Едва я уселась, как тотчас карета тронулась. В душе поблагодарила за добрых и отзывчивых людей, что встретились на моем пути, помогающих просто так, бескорыстно, не дожидаясь благодарности в ответ, в этом мне повезло.
Карета остановилась перед Храмом через пятнадцать минут, я вылезла и, поблагодарив кучера, отправилась в Обитель местных Богов. Вчера жрец сказал, что мне обязательно нужно отстоять утреннюю службу, чтобы покойница была хорошо принята на Небесах. Мне это не трудно, а если Лие будет от этого легче, не переломлюсь, тем более, что после службы будет панихида, да, ранняя, только везти мне нужно покойницу далеко, а еще успеть похоронить до вечерней службы в местном Храме, где будут дополнительные молитвы читать. Вчера я отправила сообщения и в местный Храм, и слугам, чтобы приготовили могилу для их госпожи, и сводному брату, пусть пока думает, что получит наследство и титул Лии, хоть даст похоронить без проблем.
Стояла и слушала местные молитвы, которые читали несколько служителей Храма, из присутствующих на утренних песнопениях была я и еще две пожилых женщины. До моего сознания местные молитвы никак не доходили, хотя я пытались их честно понять, после получаса попыток, бросила и просто стала слушать их, как музыку. Служба кончилась, примерно, через час, к этому времени пришли несколько человек, я сидела на передней скамье, поэтому не видела вошедших, а лишь услышала шелест ног, когда жрец негромко сказал:
— Те, кто пришли помолиться о душе умершей графини де Дриар, последуйте за мной, — и я, не оборачиваясь, пошла за жрецом.
Мы прошли через небольшую дверцу в другой зал, где стояло тело Ванилии, и над ним что-то читал молодой служитель Храма, когда вошел сопровождавший нас жрец, молодой отошел от большой книги, лежащей на огромной подставке, которую в церкви называют аналоем, и прошелся по всему залу, меняя и оправляя свечи.
Лия лежала в гробу, прикрытая тонким кружевным покрывалом, но и сквозь него было видно ее измученное лицо, даже несмотря на страшную смерть и сильное изменение, она оставалась красавицей, а платье, которое так заботливо положила Аннария (позже узнала, что ее похоронили на второй день на местном кладбище), только подчеркивало ее красоту.
Я встала впереди, почти у самого гроба, чтобы на ногах слушать молебен о подруге, кто-то подошел сзади меня и накинул на голову длинную прозрачную черную вуаль, скрывающую все лицо, спускающуюся до груди, в знак глубокой скорби. Начался молебен, который продолжался почти час, а когда были произнесены последние слова молитвы, покойницу закрыли крышкой и забили гроб. За все время я не произнесла ни слова, только сжимала в руках платок и бестолково смотрела на свет свечей. Слезы выплаканы, боль поселилась в сердце надолго, одно утешение — Лия со своей Аби, а значит, не одна.
Гроб подняли и понесли к открытым дверям Храма, и тогда я обернулась — позади меня стоял герцог Арвиаль, чуть дальше чета Арлийских, еще несколько людей, которых я не знала, но видела мельком в лазарете. Я собралась идти следом, но Арвиаль придержал меня за локоть и повел в ту дверку, через которую мы входили, в большой молельный зал, а оттуда на выход. У боковой стены Храма стоял катафалк, чуть дальше личная карета герцога Арвиаля, куда меня настоятельно вел герцог. Едва мы сели в карету, катафалк двинулся в долгий путь, следом и мы в карете герцога Арлийского, и еще пара карет, чьих, правда, не знаю.